Роган сделал цифровой снимок девушки из парка Ист-Ривер, но Элли не хотелось, чтобы ее опознавали таким образом. Во всяком случае, не в переполненном вестибюле гостиницы. И не сейчас.

— У вас есть фотография подруги?

Девушки покачали головами.

— Точно? — Элли вспомнила, как ребята из школьного оркестра делали снимки на телефоны. — Ни в мобильном, нигде?

— А, да. Ну конечно. — Девушка, которую звали Джордан, подошла к сумкам, громоздившимся в уголке, возле стойки посыльного. Порывшись в большой белой сумке, она вытащила клатч из лакированной кожи и принялась разбираться в его плотно упакованном содержимом. — Извините. Для полетов надо раскладывать вещи в две сумки.

Наконец она извлекла айфон и, несколько раз нажав на кнопки, передала его Элли.

— Это вчера вечером, за ужином. Вот она, в серединке.

Элли взяла айфон и всмотрелась в снимок. Подружки прижались друг к другу, застыли на миг, широко улыбаясь, как будто смеясь. А вот случайный очевидец на заднем плане вовсе не выглядел таким довольным. Вероятно, девчонки слишком уж расшумелись в ресторане. По крайней мере их последний совместный вечер прошел весело.

Экран был маленький, но все три лица можно было как следует разглядеть. Справа Стефани Хайдер с распущенными волосами и сверкающими глазами, совсем не такими, как сейчас — покрасневшими и припухшими. Слева Джордан со стрижкой эльфа.

Элли узнала и девушку в центре. Узнала светлые волосы, длинные и блестящие, позже грубо обрезанные. И красную блузку без рукавов, наверняка подобранную под длинные сережки из малиновых бусин, выглядывавшие из-под роскошных светлых локонов. Узнала улыбающееся лицо, которое потом использовали, как разделочную доску.

Глава 6

Когда Элли было семь лет, ее отец однажды вернулся домой с забинтованной головой.

Джерри Хэтчер больше месяца работал по делу о пропавшем ребенке. О пропаже дочери семья знала больше тридцати суток. Больше месяца они знали, что в последний раз девочку видели, когда та выходила из Кипарисового парка со взрослым мужчиной, чью внешность никто не мог описать.

Отец Элли сосредоточился на подозреваемом, которого ранее задерживали в этом парке за непристойное обнажение перед детьми. В день похищения этот тип не явился на работу. На следующий день тоже. Улика была шаткой, а дело — громким. Отец Элли сумел получить ордер. Он обнаружил тело девочки в бочке, спрятанной под ванной комнатой, прямо под новеньким джакузи подозреваемого.

Три дня спустя, сообщая новость семье ребенка, детектив Джерри Хэтчер говорил о девочке в прошедшем времени. Он не знал, как нарушить затянувшееся молчание родителей — они сидели бок о бок на диване, не сводя глаз со вставленного в рамку портрета их дочки-второклассницы. «Все говорят, у вашей дочки была такая улыбка, что в комнате светлело», — сказал он тогда.

Это сентиментальное замечание было высказано из добрых побуждений. Возможно, оно было банальным, но шло от чистого сердца. Отец убитого ребенка опрокинул кофейный столик и с такой силой толкнул Джерри Хэтчера, что тот шарахнулся головой о каминную полку. За что? За то, что слишком рано заговорил в прошедшем времени.

Среди воспоминаний Элли об отце было множество таких историй. Другие папы, вернувшись с работы, рассказывали о встречах с клиентами. Трудностях на маршруте доставки груза. Или сложном перекрестном допросе свидетелей в суде. Эллин папа объяснил, почему у него забинтована голова, и раз уж пришлось попутно рассказать историю о восьмилетней девочке, похороненной в бочке, ничего не попишешь.

Тогда Элли еще не осознавала этого, но она училась на его историях. В тот самый день она поняла, что никогда не следует использовать прошедшее время.