Первая серьёзная стычка Египта с Цахалом – Армией обороны Израиля закончилась сокрушительным поражением Египта. Израиль получил Синайский полуостров вплоть до восточного берега Суэцкого канала и Западный Берег реки Иордан. Захват нашего самолета как раз пришёлся на очередное обострение арабо-израильского противостояния.

Подошедший к нам молодой раввин попросил нас с Мюллером возглавить их, представлять всю группу в переговорах с внешним миром. Что делать? Пришлось согласиться. Мюллер занялся внутренними делами, успокоением страждущих, поддержкой духа людей, а я пошёл на переговоры с представителями государства, где мы оказались.

Страной командовал бывший капитан французской колониальной армии. Меня к нему не допустили, но на мою просьбу дали небольшое количество воды и определили место, где пленники будут отправлять естественные надобности.

Молодой переводчик при выяснении языка, на котором более удобно и полнее общаться, шепнул мне по-немецки:

– О вас знают.

Что и кто знает, было непонятно, но мне показалось, что о захвате самолета знают во всем мире. Что ж, это тоже отрадно. И мы с Мюллером тоже попали как кур в щип. Хотя, мы можем уйти отсюда мгновенно, не выполнив задачи, с которой мы оказались здесь.

– Я никуда не пойду, – сказал мне Мюллер, – возможно, что я так сниму немало моих грехов, которые мне предъявят при входе в царствие небесное.

Как и все атеисты, которые начинают верить в Бога в безвыходном положении, Мюллер тоже вдруг преисполнился благочестия и сострадания. Мало кто знает, но именно Мюллер дал распоряжение оказывать медицинскую помощь попавшим в плен раненным красноармейцам. Это было где-то в 1943 году. Шипения со всех сторон было много, но именно шипения и больше ничего. Я не думаю, что у моего бывшего шефа проявилось сострадание к раненым воинам Сталина, но жёсткое отношение к военнопленным вызывало такое же жёсткое отторжение всех предложений перейти на сторону противника. Правильно поставленная пропаганда давала большие результаты, чем давление.

– Почему не формируются эсэсовские части из военнопленных антигитлеровской коалиции, – спросил я как-то Мюллера.

– Овчина выделки не стоит, – как-то в русском духе ответил мне шеф, – вояки они никакие, а вот на работу в оккупационной администрации они подойдут. С русскими мы дали маху. Мы могли освободительную войну превратить в войну гражданскую и одержать в ней победу с малыми потерями германских войск. Но, как это говорят у вас в России – после драки кулаками не машут.

Глава 29

В ночь на третьи сутки нашего пребывания на пустынном африканском аэродроме мы услышали гул моторов приземлившегося тяжёлого самолета. Сквозь гул моторов мы услышали стрельбу и взрывы вдалеке. Мюллер и я во главе подготовленных мужчин набросились на террористов и ликвидировали их. Сейчас у нас было оружие для охраны всех пассажиров.

Затем в сарай аэродрома при свете горящих как костры истребителей вбежали несколько человек в военной форме и что-то прокричали на иврите. Это был спецназ Цахала.

– Нас зовут, сеньоры, – сказал нам раввин и потянул за рукав.