— Ладно, парни, давайте не будем ссориться. — Дэниэл решил вмешаться в разгорающуюся перепалку. — Мы же не для этого здесь собрались. — В этой компании он постоянно выступал в роли миротворца. — Было бы из-за чего спорить. Я так полагаю, что женщины сами по себе, а мужская дружба сама по себе. Не хватало еще, чтобы мы ссорились из-за того, как к ним относиться. Это особые существа. Мы живем в параллельных мирах, хотя иногда и пересекаемся. Так давайте выпьем за то, чтобы эти встречи проходили гладко и не создавали проблем в отношениях между нами, мужчинами.

По крайней мере, между нами тремя.

Дэн жестом подозвал бармена и, выразительно ткнув указательным пальцем в стакан, пояснил:

— Повторить. Три двойных «манхэттена».

И льда побольше. — Он дождался, пока бармен выполнит заказ, затем поднял свой бокал на уровень лица, посмотрел на свет янтарную жидкость и провозгласил:

— За мужскую дружбу!

Слава Богу, что в нашей компании не было конфликтов из-за любовных треугольников. Надеюсь, это никогда не случится. Женщина не должна разделять друзей.

— Да, ребята, — поддержал его Ирвин, — давайте выпьем за то, что нас объединяет. За наше общее ученическое прошлое. За наши общие спортивные увлечения. За то, чтобы наш «Клуб холостяков» никогда не распался, за продолжение наших регулярных встреч. Между прочим, у нас скоро юбилей знакомства. Предлагаю по этому поводу не турне по барам, как обычно, а заход в приличный ресторан. Мы же не студенты колледжа, а вполне состоявшиеся в бизнесе люди, и можем позволить себе светские радости. Предлагаю даже в смокинги нарядиться для солидности. Но, как и договаривались, все наши встречи по-прежнему будем проводить строго без женщин. Раз в месяц организовывать свой «День монаха». Иначе, боюсь, наша компания и наша дружба не выдержат испытаний. Женщина оказывает слишком сильное воздействие на впечатлительный мужской пол. По моим наблюдениям, разрушительное. — Он выпил в два глотка свой бокал и повернулся к Нортону. — Твоя очередь заказывать. Третий круг за тобой. Потом опять мой черед. Я думаю, что надо выпить отдельно за его будущую мадьярскую подругу. Мне почему-то кажется, что это будет жгучая брюнетка-великанша с волосами до плеч. Низкий лоб, широкие скулы, огромные огненные глаза, толстые губы до ушей и рот, как у акулы, сплошь утыканный острыми зубами. Неохватные бедра шириной в дверной проем. И груди, огромные, как арбузы, и тугие, как стальные пружины. А главное, жгучий, как кайенский перец, темперамент, от которого уже после первого сеанса любви постель превращается в пепел.

— Ты хочешь сказать, Ирви, что мы видим его в последний раз? — Нортон тоже любил позубоскалить и мгновенно включился в словесную игру. — Что у нас скорее преждевременные поминки, чем проводы? И через пару недель вместо друга нам вернут из Будапешта маленькую скромную урну с горсточкой пепла от его бренного тела и остаток обугленных простыней на память?

— Извините, ребята, — вмешался Дэн, — не хотелось бы прерывать полет вашей больной фантазии, но мне уже пора собираться в дорогу. Так что предлагаю сегодня ограничиться тремя кругами выпивки. Допьем потом, после моего возвращения. Два круга беру полностью на себя. Обещаю. Честное слово скаута. А тебе, Ирвин, персонально желаю, чтобы описанная тобой смесь акулы с неандерталкой стала твоей будущей женой. И до этой счастливой минуты снилась бы тебе каждую ночь.

— Хорошо, Дэн, — примирительно сказал Ирвин, — спасибо за заботу о моей будущей семейной жизни.