– Значит, вот куда ведет ваше расследование?

– Да. Уверена, что вы сможете выяснить, где Леклерк в последний раз проходил медосмотр. Мне нужно знать, в каком состоянии была его печень, прежде чем он ее ли­шился.

– Постараюсь, лейтенант Даллас. Надеюсь, мне удаст­ся быстро получить все, что нам нужно. Считалось, что убийство Леклерка – одиночное, а не серийное преступ­ление. Если это не так, дело может стать приоритетным.

– Думаю, вы сами этого захотите, сравнив снимки трупов. Спасибо. Как только выясните что-нибудь, не­медленно сообщите мне.

– По-твоему, этот парень ездит в поисках образцов по всему миру? – спросила Пибоди, когда Ева отключила связь.

– Во всяком случае, все на удивление сходится. Спе­цифические районы, специфические жертвы, специфи­ческие образцы… Очевидно, он весьма педантичен. Те­перь давай позвоним в Чикаго.

Несмотря на то, что для разговора с Чикаго не требо­вался перевод, он доставил Еве куда больше хлопот, чем предыдущий. Офицер, который вел дело, ушел в отставку менее чем через месяц после начала расследования. Когда Ева попросила к телефону сменившего его детектива, ей пришлось выслушать идиотскую рекламу благотворитель­ного приема в пользу чикагского полицейского департа­мента.

Ева чувствовала, что ее голова готова лопнуть, когда в трубке наконец раздался голос детектива Кимики.

– Нью-Йорк? Чем могу помочь?

Она объяснила ситуацию, которая, судя по всему, ни­чуть не заинтересовала Кимики.

– Да-да, знаю это дело. Тупик. Мак-Рей ничего не об­наружил. Дело считается открытым, но его перевели в раз­ряд неразрешимых.

– Я только что сказала вам, Кимики, что у меня здесь имеются аналогичные преступления. Ваши данные важны для моего расследования.

– Данных крайне мало, но, если вам они нужны, я спрошу у босса, можно ли их передать.

– Простите, что беспокою вас, Кимики.

Сарказм Евы возымел свое действие.

– Когда Мак-Рей преждевременно ушел в отставку, большинство его незакрытых дел свалили на меня, – не­довольно проворчал он. – Так что мне приходится выби­рать, над чем работать в первую очередь. Пришлю вам дан­ные, когда смогу. Конец связи.

– Болван! – пробормотала Ева, потирая затылок. – Преждевременно ушел в отставку? – Она посмотрела на Пибоди. – Выясни, насколько преждевременно.

Сладковатый запах разлагающейся плоти заставил ее стиснуть зубы. Бросив взгляд на бесформенную массу на столе, Ева быстро надела маску.

– Господи, Моррис, как вы можете это выносить?

Он продолжал делать разрез, дыша через маску медленно и ровно.

– Всего лишь еще один день в раю, Даллас. – Воз­душный фильтр придавал его голосу механический оттенок, а глаза за стеклами защитных очков казались выпученными, как у лягушки. – Эту маленькую леди обнару­жили прошлой ночью, когда ее соседи наконец решили выяснить причину запаха, терзающего их обоняние. Мертва почти неделю. Похоже, ее задушили голыми руками.

– У нее был любовник?

– Очевидно, следователь сейчас пытается это выяс­нить. А я могу лишь утверждать, что других у нее не будет.

– Как всегда, юмор висельника, Моррис! Вы сравни­ли данные Спиндлер и Снукса?

– Да. Мое заключение еще не вполне закончено, но раз вы здесь, могу ответить сразу. По-моему, одни и те же руки поработали над обоими.

– Так я и думала. Скажите, почему о деле Спиндлер сразу же не сообщили мне?

– Небрежная работа. – Моррис погрузил руки в перчатках в распухшее тело.