Рейчел нетерпеливо извивалась под его руками, а ноги, казалось, не знали, как поступить. Сначала они сомкнулись, потом чуть раздвинулись, потом дернулись и затрепетали от его прикосновений. Рейчел не могла похвастаться выдающимися вокальными данными, но что-то подсказало ей, что она взяла верхнее си, когда его пальцы добрались до средоточия ее страсти. Содрогнувшись, она застонала и закрутила головой, а когда рот Этьена занял место пальцев, ее стоны достигли апогея.

На этом сознание отключилось. Она только успела подумать, что Этьен чертовски хорош (как-никак триста лет практики давали о себе знать), — и это была последняя связная мысль. Рейчел никогда не переживала ничего подобного. Этьен предупреждал, что ее органы чувств еще как следует не развились, но даже сейчас тело захлестывал ураган ощущений. Переполнявшее ее наслаждение было если не в двадцать, то по крайней мере в два-три раза выше пика удовольствия, которого она могла достичь в прошлой жизни. И это пугало. Но совсем немного.

Этьена разбудил телефонный звонок. Его глаза распахнулись — мозг и тело моментально пришли в боевую готовность. Он поднял крышку гроба и сел, старательно игнорируя требования возбужденной плоти. В мгновение ока, перемахнув через всю комнату, Этьен схватил телефонную трубку.

— Алло? — рявкнул он, даже не скрывая своего раздражения.

Молчание. Этьен прищурился; гробовая тишина на том конце провода растягивалась в бесконечную, зловещую паузу.

— Паук? — догадался он.

В ответ понеслись короткие гудки — связь прервалась. Озабоченно наморщив лоб, Этьен положил трубку на место. Этот полоумный не звонил с тех пор, как он в недвусмысленных выражениях дал понять, что не собирается нанимать его на работу, после чего начались покушения. И все-таки он был уверен, что звонил Паук. Зачем — Этьен не знал, но предчувствовал, что это не к добру.

Он повернулся и угрюмо посмотрел на гроб — возвращаться туда категорически не хотелось. После своих грез он так завелся, что теперь долго не сможет уснуть — по крайней мере не в одиночестве и не в темном, тесном гробу. Внезапно Этьен увидел в нем не уютное спокойное местечко, располагавшее к умственной деятельности, а просто холодный, мрачный ящик, от которого веяло тоскливым одиночеством.

Вздохнув, Этьен вышел из кабинета и поплелся наверх. Он проверит, как там Рейчел, поменяет ей капельницу, а потом немного поработает. В ближайшее время ему не светит вернуться в объятия Морфея.

Его гостья спала беспробудным сном, сдвинув брови домиком. Он не раз видел на ее лице это выражение, но не ожидал увидеть ее такой во сне. Что бы это значило? Забыв о холодильнике, он подошел к краю кровати. Надо полагать, сдвинутые брови выражали неудовлетворение, потому что постель представляла собой смятый клубок из одеяла и простыней, обвивавших ее тело там, где она не успела их сбросить. Похоже, она спала еще беспокойнее, чем он. И тут Этьен заметил, что ее руки подняты над головой в той же самой позе, в какой он привязал их в своем очень правдоподобном сне.

Понимание обрушилось на него, точно удар молнии, но следом тут же нахлынули сомнения. Решив проверить свою гипотезу, Этьен закрыл глаза и попытался прозондировать сознание Рейчел, но сразу дал обратный ход, когда его мысленный локатор не наткнулся, как обычно, на абсолютную пустоту, а уловил ее мысли. Если наяву ее сознание было отгорожено от него глухой стеной, то во сне все преграды исчезали.