– Я могу взять с собой слуг? – холодно осведомилась Джиневра.

– Можете. Но они должны заготовить себе провизии и все необходимое для похода. Мой отряд не в состоянии содержать вашу челядь. Я могу разместить только вас, ваших дочерей и вашу служанку. Всем остальным придется самим заботиться о себе.

– Я обсужу этот вопрос со старшими слугами, – сказала Джиневра, лихорадочно обдумывая различные варианты выхода из создавшейся ситуации.

Хью кивнул:

– Как пожелаете. Я понимаю, что они были с вами с тех пор, как вы осиротели. У меня нет никаких возражений, если только вы в состоянии платить за них.

– Я буду в состоянии платить за них до тех пор, пока меня не сделают нищей, – не скрывая горечи, проговорила Джиневра. Хью де Боукер ожидает, что она будет переживать. Ну что ж, не стоит обманывать его ожиданий – он не должен даже предположить, что у нее есть другие планы. – В Лондоне мне понадобится магистр. Он поможет мне с защитой – если, конечно, мне будет дозволено защищаться.

Хью внезапно представил, что ее ждет в Лондоне. Что он делает? Готовит гибель ей и ее детям?

Луна вышла из-за облаков и залила сад серебристым светом, придав лицу Джиневры особую красоту. И снова Хью охватило ощущение, будто он теряет равновесие, будто мир вокруг него расплывается. Его взгляд был прикован к лицу Джиневры, и он понял, что она прочла его мысли, что она успела разглядеть в его глазах всполохи страсти. Ее щеки порозовели, а губы приоткрылись.

Не сознавая, что делает, Хью завладел ее губами. Он привлек ее к себе, вдыхая ее пьянящий аромат. Она приникла к нему всем телом, и их языки задвигались в неистовом танце страсти.

И вдруг Джиневра отстранилась. Огонь страсти медленно гас в ее глазах, уступая место ужасу. Она смотрела на Хью, и у нее был взгляд загнанного зверька. А потом она круто повернулась и пошла к дому.

Хью дотронулся до своих губ и выругался. Им владели гнев и замешательство. Черт, как такое могло случиться?

Он сорвал розу с ближайшего куста и даже не обратил внимания на болезненные уколы шипов. Медленно идя к дому, он бессознательно обрывал лепестки, и они падали к его ногам.

Черт, как такое могло случиться?

Подобрав юбки, Джиневра взбежала наверх. Их словно околдовали, как будто сказочная фея взмахнула волшебной палочкой и заключила их в магический круг. Тот круг, где не было горечи, враждебности и отчаяния.

Джиневра закрыла дверь своей спальни и привалилась к ней спиной, как бы преграждая путь орде преследующих ее демонов. Она тяжело дышала, а ее губы все еще помнили сладость поцелуя. Подняв руки, она обнаружила, что они дрожат. У нее дрожало также все тело, распаленное желанием, и ей хотелось выть от ужаса и ярости. Отбросив шитье, Тилли вскочила со стула:

– Ай-ай-ай! Что случилось? Ты увидела привидение?

– Не привидение, Тилли. – Джиневра сделала глубокий вдох и отошла от двери. – А самого дьявола. – Приблизившись к окну, она выглянула во двор. Часовой, стоявший в юго-западном углу, поднял голову и тут же отвернулся. – Почему тебе вдруг вздумалось солгать лорду Хью?

Казалось, Тилли была потрясена.

– Не знаю, дорогуша. Просто решила, что так будет лучше. Пусть он думает, что ты не была с лордом Мэллори наедине.

– В этом не было надобности. – Джиневра положила руку ей на плечо. – Но я знаю, что ты хотела как лучше.

– Господи, Боже мой! У тебя из-за меня неприятности, цыпленочек?

– Вряд ли бы твой ответ сыграл решающую роль, – со вздохом ответила Джиневра. – Результат был бы един, кто бы, что бы ни сказал. – Она взяла свечу со стола и уверенным, властным тоном проговорила: – У нас много работы.