– Вы очень добры, сэр.

– Иногда мне кажется, что это действительно так, – холодно заметил Хью и взял фонарь. – Пойдемте, я провожу вас к палатке.

Дойдя до палатки, Хью пожелал Джиневре спокойной ночи.

– Спокойной ночи, лорд Хью. – Она подала ему на прощание руку и скользнула в палатку.

– До скорой встречи, – тихо пробормотал Хью.

Дремавшая в кресле Тилли мгновенно проснулась, как только Джиневра вошла в палатку.

– Ты подсыпала валериану? – шепотом спросила она.

– Он выпил вино, – тоже шепотом ответила Джиневра. – Я всыпала немного, так как боялась, что он почувствует ее вкус. Надеюсь, этого ему хватит.

– Ну а я дала часовому целую миску особой пшеничной каши на молоке, – заявила Тилли. – Чтобы ему было тепло во время дежурства. Он был очень благодарен. Сказал, что обычно такой кашей его кормила мама.

– Кстати, Грин берет часового на себя, – сказала Джиневра. – Он нас подстрахует. Так что можно быть уверенными в том, что сегодня ночью часовой будет спать.

– Да, лучше лишний раз подстраховаться, – согласилась Тилли и указала на девочек. – Малышки заснули, едва голову донесли до подушки.

– Очень хорошо. Ты тоже поспи, Тилли. Я разбужу, когда придет время.

Джиневра села на свою кровать и принялась вынимать шпильки, державшие оба чепца, – зачем ей длинная вуаль, она будет только стеснять ее. Затем она надела под платье шерстяные штаны и заправила в них нижнюю рубашку. Все, она была готова.

Время еще раннее – лишь начало десятого. Надо бы поспать пару часов. Но Джиневра была слишком возбуждена, чтобы уснуть.

Она потушила фонарь, легла на кровать и еще раз проанализировала свой план. Часовой не проблема. Лошади рядом. Упряжь на них, потники тоже. Джиневра и Пен спокойно поедут некоторое время без седел и уздечек. Они с собой ничего не возьмут, чтобы ехать налегке. А потом их встретит Грин. Он посадит к себе Тилли, и тогда они поскачут значительно быстрее. В их распоряжении будет пять часов до рассвета. И шесть, если повезет, до того как обнаружится их отсутствие. Возможно, даже больше, если учесть, что Хью, как он сказал, собирался выехать позже.

Глаза Джиневры привыкли к царившему в палатке мраку. По плотно натянутой ткани стучали редкие капли дождя. Ночь будет темной. Что ж, это к лучшему, однако ехать под дождем не очень-то приятно. Но у них есть подбитые мехом плащи с капюшонами.

Она встала с кровати и подошла к сундукам.

Тилли уже выложила плащи, и все же Джиневра еще раз встряхнула их, разложила на сундуках и расправила складки – ее мучило бездействие, и это занятие помогло ей хоть немного отвлечься.

Дети спали. Пен что-то бормотала во сне. В ее голосе слышалась тревога, казалось, она задыхается, как от быстрого бега. Джиневра склонилась над ней. Брови девочки были сдвинуты. Что-то беспокоило ее. Интересно, спросила себя Джиневра, а не связаны ее сны с Робином? Пен не упомянула его имени ни разу с тех пор, как узнала об их намечающемся бегстве. И это было характерно для нее. Она бы никогда не заговорила о собственных тревогах, зная, что у матери и так полно проблем.

Джиневра наклонилась над Пиппой, которая спала, заложив руки за голову.

«Господи, помоги мне спасти их!»

Она подошла к пологу и прислушалась. Дождь усилился. Она расшнуровала полог и выглянула. В воздухе пахло мокрой травой. Костер все еще горел и шипел. Выйдя наружу, Джиневра увидела, как факел часового медленно движется по кругу. Она взглянула на часы. Одиннадцать. Ждать еще целый час.

Тилли проснулась незадолго до полуночи. Она резко села и заморгала, прогоняя остатки сна.