– Но в чем дело?

– Бен Стокли сошел с ума. Примерно час назад вошел с пистолетом в банк и открыл стрельбу.

– О Господи! Есть пострадавшие?

– Четырнадцать человек убиты, мистер Элбин, – с трудом выговорил побледневший полисмен.

Они со Стокли никогда не были друзьями, но их отношения были довольно близкими. Смерть этого человека сильно подействовала на Дуга. Он уважал редактора. И даже испытывал к нему симпатию. Было очень странно наблюдать по телевизору знакомые места и знакомых людей в таком отстраненном и обезличенном виде. Это почему-то действовало еще более угнетающе.

В комментарии, идущем поверх съемок, диктор сообщила, что в столе редактора обнаружили пачку писем, и полиция надеется, что это послужит ключом к расследованию причин, подтолкнувших Стокли на это дикое преступление.

Письма.

Дуг выключил телевизор и двинулся в спальню. Триш уже спала, тихонько посапывая.

Письма.

Связь была столь очевидной, что даже тупой шеф полиции не может не обратить на это внимания. Но Дуг тут же вспомнил телерепортажи о подобных событиях. Как правило, друзья и соседи в один голос твердили, что не понимают, как добрый, уважаемый, совершенно нормальный человек решился на столь ужасный поступок.

Люди, внезапно охваченные приступом безумия и убивающие невинных граждан, случайно оказавшихся рядом, стали с пугающей регулярностью появляться в сводках ночных новостей.

Такие события уже никому не казались из ряда вон выходящими.

Дуг тоже не понимал, что подвигло Стокли на подобный шаг. Естественно, корнем зла является почтальон, но что же нужно написать в письме, чтобы человек резко сошел с катушек и ринулся расстреливать невинных граждан?

Значит, у Стокли изначально были проблемы, было какое-то слабое место, какая-то кнопка, а почтальон просто знал, когда и где надавить, чтобы она сработала.

Это пугало еще больше. Получалось, что каждый человек имеет свою цену. Свое слабое место.

Может, он ошибался раньше. Может, почтальон не убивал ни Ронду, ни Берни Роджерса, Может, они сами наложили на себя руки, потому что почтальон точно знал, как поступить, чтобы заставить их шагнуть за грань. Может быть, почтальону известны такие же слабые точки каждого жителя города. Его самого.

Тритии.

Билли.

Дуг заснул далеко за полночь. Ему снились бледные лица, рыжие волосы и стаи конвертов.

Дуг обратил внимание, что черные спортивные брюки Хоби заляпаны остатками пищи, а его белая безрукавка уже не белая и весьма помятая, словно он носил ее несколько дней не снимая, а то и спал в ней.

Они сидели на веранде и жевали итальянские сандвичи. Судя по тому, что Триш вела себя очень мирно, она тоже обратила внимание на странности в поведении Хоби. Она даже попыталась завязать с ним беседу, и парень слегка расслабился, хотя от былого разговорчивого Хоби, которого порой трудно было остановить, не осталось и тени.

После ленча Трития ушла в дом, а мужчины остались на веранде.

– Так что там с твоими книжками? – спросил Хоби, громко рыгнув. – Официальный отказ получил или нет?

Дуг кивнул.

– Но тут же отправил им письмо с жалобой.

– И что?

– Ничего, – сухо усмехнулся Дуг. – Думаю, их ответ где-то затерялся.

– Уиллард Янг. Чтоб он сдох, этот хрен с ушами!

– Не с той стороны смотришь. Я бы назвал его ослиной задницей.

– И это верно.

Некоторое время оба молчали; Из дома доносилось приглушенное звяканье тарелок.

Триш мыла посуду.

– Что-то творится в этом городе, – наконец произнес Хоби. Его голос звучал негромко, очень серьезно и совсем не напоминал иерихонскую трубу.