Гордон поднял глаза от карты. Погода портилась: тучи висели теперь совсем низко, окутывая остовы разрушенных домов. По пыльным улицам тянулся туман; он уже заполз между Гордоном и сохранившейся стеклянной витриной магазина. Это живо напомнило ему другой туман, еще холоднее теперешнего, и другую прозрачную преграду.

«Мертвая голова... Ухмылка мертвого почтальона... Его облик тогда совместился с моим...»

Он поежился. За одним воспоминанием потянулось следующее: завитки тумана напомнили ему холодный пар и его собственное отражение в стеклянном экране во время первой встречи с Циклопом в Корваллисе. Каким странным показалось тогда волнообразное мигание лампочек! Уж больно оно было монотонным...

Внезапно по спине Гордона пробежал холодок.

— Нет! — прошептал он. — Господи, только не это!

Он поспешил зажмуриться, отчаянно желая отвлечься, подумать о чем-нибудь другом — о погоде, о докучливой Дэне, о славной маленькой Эбби, вспоминающей его в Пайн-Вью, о чем угодно, только не о...

— Кому это понадобилось? — громко спросил он у пустоты. — И зачем?

Гордон вынужден был нехотя признаться самому себе, что догадывается о причинах. Уж он-то специалист по части побуждений, подталкивающих людей к тому, чтобы накручивать одну ложь за другой. Вовремя припомнились и почерневшие обломки на заднем дворе Дома Циклопа. Интересный вопрос: как они добились таких высот? Прошло уже почти двадцать лет с тех пор, как Гордону приходилось отвечать на вопросы из области физики и несложной технологии. Эти годы были наполнены борьбой за выживание, а также навязчивыми мечтами о сказочном возрождении. Не ему утверждать, что осуществимо для горстки служителей Циклопа, а что нет.

Но он чувствовал теперь настоятельную потребность проверить правильность своих подозрений. Он не сможет сомкнуть глаз, пока не разберется во всем этом раз и навсегда.

— Простите! — окликнул он одного из фермеров. Тот широко улыбнулся ему беззубым ртом и вскочил, сдергивая с головы шляпу.

— Чем я могу вам помочь, господин инспектор?

Гордон ткнул пальцем в точку на карте не более чем в десяти милях от Буэна-Виста по прямой.

— Знаете, как проехать сюда, в Сиотаун?

— А-то нет, босс! Если поторопитесь, успеете туда еще засветло.

— Уж я потороплюсь! — заверил фермера Гордон. — Голову даю на отсечение, что медлить не стану!

10

— Сейчас, черт возьми! — крикнул мэр Сиотауна. Однако стук в дверь сделался еще громче прежнего.

Герб Кейло любовно зажег свой новый масляный фонарь, изготовленный мастерами городка в пяти милях к западу от Корваллиса. Он недавно обменял двести фунтов лучшей сиотаунской глиняной посуды на двадцать таких вот чудесных ламп и три тысячи спичек из Олбани. Мэр не сомневался, что столь удачная сделка обеспечит ему этой осенью переизбрание.

Стук превратился в грохот.

— Ну, держитесь там! Если дело окажется ерундовым...

Он отодвинул задвижку и распахнул дверь. В проеме стоял Дуглас Ки, дежуривший этим вечером у ворот. Кейло насупился.

— В чем дело, Дуг? Что за нелегкая...

— Тут к тебе посетитель, Герб, — не дал договорить дежурный. — Я бы не впустил его после наступления комендантского часа, но ты рассказывал нам о нем, когда вернулся из Корваллиса, вот я и постеснялся держать его под дождем.

Из сырой тьмы выступила рослая фигура в накидке. В свете лампы блеснула кокарда на фуражке. Гость протянул руку.

— Рад снова встретиться с вами, господин мэр. Могли бы мы поговорить?

11

Прежде Гордон и вообразить не мог, что ему придется пренебречь предложенной постелью и горячим ужином ради того, чтобы мчаться во весь опор на коне — на ночь глядя, под проливным дождем, — однако на сей раз у него не было иного выбора.