— Слова, слова… — взяв меню и выискивая в нем так полюбившееся ему острое мясо, прокомментировал Головин. И был совершенно справедлив, его оболочка была гораздо более подготовлена к длинным сексуальным марафонам, и девушка, несмотря на свои неплохие физические данные, сдавалась раньше, чем он успевал запыхаться.

— А сегодня будет наоборот, — с вызовом заявила Дия. — Так, я не поняла, нас кормить-то будут? Я хочу шеков, и не меньше двух десятков.

Головин улыбнулся. Шеки, так тут звались довольно приличного размера креветки, во всяком случае, нечто близкое к ним. Ловили их как раз в океане, на побережье которого они собирались отправится.

— Я бы на твоем месте выбрал бы что-то более традиционное, мы едем туда, где их будет столько, что воротить начнет.

— Пожалуй, ты прав, — согласилась Дия. — Тогда я хочу острый рукский рулет. И вина, белого сухого.

Головин, одобрительно кивнул.

— Хороший выбор, — он поднял руку, и тут же к нему устремилась подавальщица.

— Слушаю, господин Павл, — почтительно поклонилась она, продемонстрировав впечатляющее декольте.

— Мне мясо рога, острое, двойную порцию, средней прожарки. А вот соус к нему мягкий, двести граммов гонка (так назывался местный аналог коньяка), девушка будет рукский рулет и белое сухое вино.

— Могу предложить Имперское южное, десятилетнее.

Дия подумала и кивнула.

— Пойдет. И если можно, побыстрее, этот негодяй меня весь вечер морил голодом.

Девушка заверила Дию, что через двадцать минут все будет готово, и унеслась в сторону кухни.

Ужинали весело, выпили и за успех дела с новым транспортом, и за будущий отряд. А потом переместились в номер, где началась уже привычная сексуальная вакханалия.

— Опять ты выиграл, — наконец, сдалась Дия, в изнеможении откинувшись на смятые влажные от пота простыни. — Ты неутомим.

Павел промолчал, все же сегодня она задала ему жару, и выдержал он этот марафон не с такой легкостью, как обычно. Посмотрев на девушку, он улыбнулся, та уже спала, натянув на себя тонкое летнее одеяло. Достав из кармана пиджака трубку, он набил ее свежим местным табаком и голышом вышел на балкон, расположенный над опустевшей в связи с поздним временем улицей. Усевшись в плетеное кресло, он закурил. Что ж, послезавтра в дорогу. Не факт, что сложится, но он обязательно попытается…

Тиард — столица королевства — встретила их запахом соленого моря и яркого знойного солнца. Дия сошла с телепорта и, кинув свою сумку на мостовую, глубоко вздохнула.

— Ну и жара, и это время уже к вечеру.

— Нормально, — отмахнулся Головин, — мне нравится. Но вот одежку лучше поискать новую. Я в костюме тут спарюсь.

Кто-то ушлый запустил руку в карман, рассчитывая поживиться, но Павел лишний раз убедился, насколько его реакция превосходит реакцию аборигенов. Чужая рука еще только начала проникать внутрь, а его пальцы уже сомкнулись на тонком запястье. Резко обернувшись, он уставился на девчонку лет десяти, одетую в какие-то обноски, тонкие шаровары, ноги босые и грязные, некогда белая блуза пыльная и в разводах, глаза серые, волосы каштановые, но основательно выгорели на солнце. Девочка вздрогнула, в глазах появились слезы, но не закричала, просто стояла и умоляюще смотрела на него. Вырываться даже не пыталась, поняла, бесполезно, цапнул карманницу Мираж с привычной ему силой, еще чуть сжать, и руку сломает, тем более такую тонкую.

— Отпусти ее, — попросила Дия, после чего вытащила из небольшой сумочки, висящей на боку, пять марок и протянула девчонке. — Исчезни.

Головин разжал пальцы, и замухрышка, ловко выхватив протянутые деньги, растворилась среди людей.