Гошка с друзьями пробился к костру в первый ряд, где теплее. И поближе к мушкетёрам и Тому Сойеру с его компанией.

— Славная эта девчонка, хоть и важничает, — Беки Тэтчер, — сказал Мокей.

— А вообще, они все мировецкие, Литературные Герои, — сказал Гошка. — Жалко, что я до сих пор мало читал.

— О’кей, — согласился Джон. — Я тоже…

Барон Мюнхгаузен ласково похлопал по Гошкиному животу и во всеуслышание заявил:

— А мы с вами, юноша, полная противоположность не только по возрасту…

Килограммчик смутился.

— Это он соревнуется, — решил выручить его Яков Германович, — набирает вес.

— Он непременно станет чемпионом! Не правда ли, Том?! — воскликнула Бекки.

— Если не лопнет, — предположил Гек Финн.

Гошка растерялся и засопел, но тут как-то сразу возник всеобщий непринуждённый разговор: артековцы стали рассказывать о своём лагере, о Советском Союзе, о современной технике, и о Гошке забыли.

Потом Яков Германович велел подкинуть веток в костёр, отчего сперва потемнело, а потом в небо взметнулся весёлый вихрь колючих искорок, и свет расширил свои владения.

И тут…

— Том! — завизжала Беки, словно её потащили на зубоврачебное кресло. — Мне страшно… — И она указала куда-то через плечо Сойера.

— Эт-то медведь, масса Том, — дрожа от страха, сказал Джим. — Жи-и-вв-о-о-й!

И верно: в нескольких шагах от костра из кустов вышел медвежонок и стал с любопытством разглядывать расшумевшуюся компанию, впрочем, тут же стихшую.

— Ни с места! — скомандовал барон Мюнхгаузен. — Однажды на меня напал медведь таких же необыкновенных размеров. Он растерзал бы меня в одно мгновение, но я схватил его за передние лапы и держал их три ночи, покуда он не умер от голода: ведь все медведи утоляют голод тем, что сосут свои лапы… Не тревожьтесь, я уже имею опыт! Кутю, кутю, кутю, иди сюда…

— О! О! О! О, господин, позволь мне с ним поздороваться! Мой тебя будет хорошо смеять! — вскочил Пятница.

— Глупый ты! Ведь он съест тебя! — сказал Робинзон.

— Ести меня! Ести меня! Мой его ести. Мой вас будет хорошо смеять! Вы все стойте здесь: мой вам покажет смешно.

Он подбежал к медвежонку:

— Слушай! Слушай! Мой говорит тебе!

— Говори, — сказал медвежонок.

Пятница всплеснул руками и хлопнулся на траву.

— Вы… попугай? — растерялся барон Мюнхгаузен.

— Нет, я медведь.

— Просите, я хотел сказать: говорящий?

— Да.

— А как вас зовут?

— Я Арчик, уроженец этих мест.

— О! О! — стонал Пятница, приходя в себя и отползая в сторону. — Моя тебя не будет ести! Понял?

— Да, — сказал Арчик.

— А ты меня?

— И я не буду… Я вообще никому зла не причиняю, у меня покладистый характер.

Арчик, естественно направился к сучкам, поскольку уже был с ними знаком. Гошка торопливо извлёк из кармана Волшебный Уголёк и вернул его медвежонку.

— Возьми обратно, Арчик, спасибо…

— А как же?.. — удивился Арчик. Вы же сучки.

— Дурь это была, Арчик, — честно сказал Гошка. — А для волшебства — личного, понимаешь? — не созрел я ещё…

— Дошло? — спросил Тюля-Люля, сидевший на правом Гошкином плече.