Мама, конечно, до сих пор не спала – ждала его возвращения домой. Когда Слава вошел в квартиру, часы на комоде в гостиной показывали уже без четверти два. Едва переступив порог и встретившись взглядом с выбежавшей навстречу встревоженной мамой, он вдруг почувствовал сильное головокружение, присел на табуретку и – тут же потерял сознание…

Когда очнулся, обнаружил себя лежащим на кровати. В окно комнаты ярко светило солнце. Рядом с постелью сидели двое – мама и молодой, чуть старше Славы, милиционер в форме. Лейтенант. Заметив, что сын пришел в сознание, бледная, явно не сомкнувшая все это время глаз мама неожиданно всхлипнула, прижала к лицу скомканный в ладони платок и – улыбнулась:

– Как ты себя чувствуешь, сынок?

– Нормально. Не волнуйся, мам. – Слава попытался улыбнуться в ответ. – Долго я тут валяюсь?

– Восемь часов. Когда ты упал в обморок, я вызвала неотложку. Доктор обработал и зашил твою рану. Говорит, что порез неопасный, в больницу тебе не обязательно. Но ты потерял очень много крови, так что придется какое то время полежать дома. – Анастасия Михайловна посморела на лейтенанта. – С тобой хотел поговорить товарищ из милиции.

– Здравствуй, Слава, – хмуро кивнул мужчина. – Я должен снять с тебя показания для протокола.

– Надеюсь, товарищ лейтенант разрешит мне присутствовать? – в своей обычной, не терпящей возражений манере уточнила Анастасия Михайловна.

– Это не запрещено, – разрешил милиционер. Раскрыв лежащую на коленях папку, лейтенант достал чистый бланк, ручку и принялся задавать вопросы по анкете. Записав все данные Славы, перешел непосредственно к ночному нападению:

– Расскажи подробно, кто, где и при каких обстоятельствах нанес тебе ножевую рану? Имена, приметы? Важна любая деталь.

– Я иногда езжу на Финский залив. В Стрельну. – Вспомнив о навсегда оставленной на лице грабителя ножевой отметине, Слава решил не давать участковому никаких зацепок. В конце концов подонки уже получили свое. – Гуляю, занимаюсь гимнастикой, бегаю вдоль моря. И возвращаюсь домой уже затемно. Так было и вчера. Я приехал поздно, трамвай уже не ходил, пришлось идти до дома пешком. Решил срезать путь, через проходной двор. – Корсак назвал адрес арки. – Подошли двое, лиц я не разглядел – темно было. Выпившие. Разило сильно. Спросили закурить. Я ответил, что не курю. Потребовали деньги и часы… Завязалась драка. Когда они сообразили, что не справятся, один достал нож и ударил меня в бок. Я пришел домой и потерял сознание. Это все.

– Хорошо дерешься? – хмыкнул лейтенант.

Корсак неопределенно дернул щекой: мол, куда уж нам, сирым и убогим. Просто так вышло. Развивать тему милиционер, к счастью, не стал. Спросил только:

– Опознать этих скотов сможешь?

– Вряд ли. – Слава качнул головой. – Я же говорю – темно было. Ни лиц, ни примет я не запомнил.

– Взяли что нибудь? – Лейтенант что то быстро записывал в протокол.

– Не успели. Со стороны улицы послышались голоса, и эти подонки предпочли удрать. Больше мне нечего добавить, товарищ лейтенант.

– Ладно. Будем искать, – вздохнул без особого энтузиазма милиционер и протянул Славе ручку: – Черкани здесь. – Взглянул на подпись, убрал протокол в папку и поднялся. – Выздоравливай. Когда понадобишься, тебя вызовут повесткой. До свидания.

– Я провожу вас. – Анастасия Михайловна направилась вслед за лейтенантом к входной двери. Вернулась. Села возле постели сына. Посмотрела ему в глаза. Спросила спокойно, без тени укора:

– Почему ты не сообщил про нож, который я нашла у тебя в кармане пальто? Все произошло не совсем так, как ты описал?

– Не совсем, – подтвердил догадку матери Слава.