А через калитку во двор пройти не вышло. Да и не хочется. Лучше на улице постоять, хозяев подождать. Что я, враг своему здоровью? Кобели там огромные, лохматые, бросаться не бросаются, но и внутрь не пускают. Да лишь бы наружу не выскочили! А по селу собачий лай поднялся. Тревогу собачья дружина сыграла.

Зато и хозяева объявились. Спросили что-то с той стороны калитки. Ну и на каком языке мне отвечать? На немецком? Или на русском? Наверное, на русском. Хватит уже маскироваться. Вот только форма на мне чужая, но это можно объяснить…

В качестве обменного фонда как раз трофейные пистолеты и пошли. Не все, одного за глаза хватило. Зато меня наконец-то накормили, как говорится, от пуза. И с собой кое-что из еды прихватил. Кто его знает, сколько мне еще мыкаться предстоит?

Да, и лопатой я обзавелся. И даже двумя парами широких охотничьих лыж-снегоступов. Пришлось вдобавок к пистолету еще и патронов отсыпать. Немного. Каждый патрон, он свою цену имеет.

Теперь у меня появилась возможность с той поляны взлететь. Самолет-то бросать не хочется. Как мне без него выбираться? По горам пехом? Снег ногами месить? Не хочу.

Здесь же в хате и переоделся. Свой мундир надел. Пусть он у меня и мятый, и грязный, но зато свой. Даже на душе легче стало. Только комбинезон оставил прежний, немецкий. Ну и куртку. Моя-то тонковата для этого климата. Не по сезону пальтишко. Это на юге в ней комфортно было, а здесь среди снегов замерзну на раз. Но положил ее в мешок сверху, пусть под рукой будет. Чтобы сразу достать, в случае чего.

Пока то да се, дело уже к ночи. Пришлось договариваться с хозяевами о ночлеге. Семья у них небольшая. Муж с женой, еще ребятишек трое. Положили со всеми в этой же избе. Правда, выделили отдельную лавку, шкурку баранью постелили. Ну и хорошо. Главное, что тепло.

Взрослые за занавеску ушли, там завозились. А я немного полежал, привыкая к чужим для меня звукам, а потом и заснул. А дитенки еще раньше угомонились.

А под утро проснулся от злобного захлебывающегося лая собак. Со двора кто-то в калитку грохочет!

А через пару секунд собаки взвизгнули, да хрустнуло что-то на улице пару раз, словно на сухую ветку кто-то наступил, они и замолкли. Понятно. И тут же в двери дома забарабанили! Хозяин из-за своей занавески в чем был выскочил, с пистолетом, недавно обмененным, в руках. К окошку метнулся, прижался носом. На пистолет в своих руках глянул, на меня, на детишек проснувшихся. А у меня тоже браунинг наготове, и предохранитель спущен. Да и сам я уже полностью одет и собран.

Хозяин назад за занавеску шмыгнул и тут же назад вынырнул. Только уже без пистолета. Лампу запалил. И снова на меня покосился. А в глазах страх с обреченностью напополам плещется и только-только не выплескивается. Спину сгорбил, полушубок на плечи накинул, мне что-то бормотнул (а вечером вполне так понятно объяснялся). Да детишкам рукой махнул, приказывая за занавеску убираться. И в сени с лампой в руке вышел.

Ну и я за ним. Мне особо и одеваться не понадобилось, спал-то я в одежде. А когда выстрелы на улице услышал, так сразу и обулся, куртку только надевать не стал. За порогом придержал хозяина за плечо. Дрожит плечо под рукой, заметно так подрагивает. Боится. Кого бы он там за окном ни увидел, а ранние гости явно по мою душу пришли.

Быстро огляделся. Слева от двери лаз наверх, из сеней под крышу. А там какие-то травы на веревке висят, сушатся, и сено под самую крышу, до жердей-стропилен навалено.

А в наружную дверь так и тарабанят. Развернул к себе лицом мужичка, глянул хозяину в глаза пристально, прижал указательный палец к губам, призывая к молчанию. Вдобавок еще и пистолетом в качестве аргумента помахал.

Понял он все, качнул головой утвердительно, плечо из моих пальцев вывернул, к дверям шагнул.