– Кто захочет тащиться сюда ради этого?

Нэйтан пожал плечами.

– Вы удивитесь.

– Что, стокмана действительно навещают?

– Бывает. Ходило по нескольку туристов в год раньше, когда картина Кэма как раз разошлась. Сейчас, конечно, реже. Могила за Этертоном популярнее.

– И что в ней такого особенного?

– История печальнее, наверно. Там ребенок. Мальчик. Из 1900-х.

Ладлоу стало явно некомфортно, и Нэйтан задумался, если у сержанта дети.

– Что с ним случилось?

– Обычная история здесь, – Нэйтан старался контролировать свой голос. – Пошел не туда и заблудился.

– Слишком далеко, – сказал он показывая назад.

Нэйтан развернулся для второй попытки. Правильная дорога была практически идентична предыдущей. Нэйтан остановил машину там же, где до этого и Баб, и они стали подниматься на склон. Наверху они остались в стороне, а Ладлоу надел перчатки. Он обошел машину Кэмерона, делая все больше и больше снимков. У открытой двери водителя он остановился.

Нэйтан прочистил горло.

– Дверь так и была, но ключи лежали на сидении, когда мы приехали. Я пробовал завести.

– Вы не должны были ничего трогать.

– Пардон.

– И что машина?

– Завелась.

Ладлоу сел в джип и повернул ключ сам. Несколько секунд послушал рычание мотора и заглушил его.

– Машина вообще надежная? – спросил он. – Модель довольно старая.

Восемнадцать лет – Нэйтан знал точно. Примерно столько же было и его внедорожнику.

– Старые справляются здесь лучше. Новые напичканы электронными дисплеями и прочими штуковинами, которые не терпят пыли. Они ломаются, и вся система летит к чертям. Кэм за своей хорошо следил.

– А что насчет рации? – Ладлоу показал на нее в приборной панели.

Нэйтан объяснил, как настраивать частоты.

– По мне, все работает. Его аварийный радиомаяк, надо думать, под пассажирским сидением.

Ладлоу потянулся и достал его. Он все еще лежал в коробке и не был активирован.

– Вы не пользуетесь ручными рациями? – спросил он.

– Нет. Они все привязаны к машинам.

– То есть если ты уходишь от машины, то остаешься без связи?

– Именно.

– А какая дальность?

– Смотря где. Двадцать километров по прямой, с ретранслятором дальше, но есть мертвые зоны. Работает в основном в пределах прямой видимости.

Сержант продолжал исследовать машину, шаря по салону руками в перчатках. Он проверил за козырьком, в бардачке, под сидениями, потом все то же самое по второму кругу.

– Кажется, его кошелек пропал, – Ладлоу поднял голову. – В карманах его тоже не видно.

– Не. Он дома.

– Он не взял его с собой?

Нэйтан, чей кошелек обычно валялся на кухонном столе в незапертом доме в сотнях километров от него, обвел руками вокруг: на кой он здесь?

Ладлоу смутился. Он взял и начал листать руководство по ремонту.

– Что вы ищите? – спросил наконец Нэйтан.

Ладлоу замялся.

– Что-нибудь.

«Он понятия не имеет, – подумал Нэйтан, – что со всем этим делать». Ксандер нахмурился. Вероятно, думал о том же.

– Вы возьмете отпечатки пальцев или…? – произнес он.

– Для этого нужна полиция уголовного розыска.

– И они приедут?

– Только если я обнаружу следы насилия.