Пол был выложен серой мраморной плиткой, испещренной белыми прожилками. Все картины в тонких позолоченных рамах выдержаны в единой спокойной пастельной палитре. Хрустальная ваза фирмы Уотерфорда красовалась на столике при входе, в ней стоял букет из экзотических цветов всех оттенков белого. В доме царила поистине музейная тишина.

Мысли Наоми обратились к собственному детству. Было непросто найти себе место в этом доме. Впрочем, ей и не удалось, она до сих пор чувствовала себя здесь некомфортно.

Тоби слегка сжал ей руку. Это привлекло ее внимание. Матильда в другом конце коридора поманила их за собой. Наоми невольно усмехнулась: король и королева удостоили их своей аудиенции. В то же время стало стыдно. Родители совсем неплохие люди и не заслуживают подобного отношения со стороны собственного ребенка, просто потому, что не понимают ее.

Однако одновременно Наоми мечтала о том, чтобы все между ними сложилось иначе. Чтобы она могла приехать без предупреждения, увидеть на лицах родителей радость от встречи. Они с мамой могли бы уютно устроиться вместе на диване и душевно поболтать, а папа сжал бы ее в объятиях. Хотелось хотя бы раз почувствовать себя легко и свободно в присутствии семьи.

Правда, если бы мечты так легко могли стать явью, сейчас, вероятнее всего, она бы сидела на пляже и наслаждалась «Маргаритой».

Родители сидели друг напротив друга в одинаковых глубоких креслах, перед ними стоял низкий столик, накрытый к чаю. Комната была обставлена богато и со вкусом, напоминая выставку мебели эпохи Людовика XVI. Ничто не располагало к приему гостей.

Солнечный свет лился в комнату, освещая дорогой мебельный гарнитур бежевого цвета, позолоту, украшавшую письменный стол у стены, и белоснежные плафоны. На лицах родителей не наблюдалось радушия. На чай осталось лишь пятнадцать минут, и они оказались бесповоротно испорчены.

Наоми улыбнулась и, отпустив руку Тоби, пошла им навстречу, поцеловала родителей. Отец пожал руку Тоби.

– Мам, пап, привет.

– Здравствуй, дорогая. Тоби, какой приятный сюрприз. Выпьете чаю с нами? Матильда может заварить свежий.

Пожав руку Франклина, Тоби встал рядом с Наоми.

– Нет, мэм, спасибо.

Для своих лет Франклин Прайс был удивительно привлекательным мужчиной. Ладно сидящий костюм, серебристо‑серые волосы, зачесанные назад. Высокий гладкий лоб. Голубые глаза с любопытством остановились на Наоми.

Ванесса была миниатюрной и также не выглядела на свой почтенный возраст. Ее волосы были элегантно уложены, а фигура почти такая же стройная, как у дочери. На ней было обманчиво простое синее летнее платье, заставившее Наоми смутиться. Рядом с такой матерью она постоянно чувствовала себя гадким утенком, которому так и не удалось превратиться в прекрасного лебедя.

Ванесса встревоженно поставила на стол миниатюрную чашечку лиможского фарфора и сложила руки на коленях.

– Дорогая, что‑то случилось?

– Вообще‑то да. Кое‑что действительно случилось, – призналась Наоми, заметив, как нахмурился отец. – Вы же знаете о Маверике?

– То, что он делает, просто неприлично. – Ванесса поджала губы и покачала головой.

– Полностью поддерживаю твою мать. Кем бы он ни был, его следует задержать и осудить, – уверенно поддакнул отец. – Перетряхивать чужое грязное белье на публике просто недостойно.

– Да, он немало натворил. – Тоби взял Наоми за руку и слегка сжал.

Ванесса заметила этот жест и подозрительно прищурилась.

– Так вот, этим утром он связался со мной, – выпалила Наоми.

– С тобой? – Ванесса поднесла руку к горлу, запутавшись пальцами в нитке жемчуга.