Я пытаюсь заверить его, что все в полном порядке, а вместе с ним и себя.

Я совершенно не представляю, какой у нее сексуальный опыт, и, если честно, мне плевать на это. Я уже разрушил свою защитную стену и теперь все, о чем могу думать, что она может не вернуться. Я пытался, видит Бог, как я пытался держаться от нее подальше. Каждый логический аргумент, который возникает в моей голове, нашептывает мне, чтобы я держался от нее подальше, но я продолжаю игнорировать их.

Я правда думаю именно так, как и сказал Линку, что мы с Эмили взрослые люди и сами во всем разберемся. Я не желаю, чтобы кто-то стоял на нашем пути сексуального познания друг друга.

Но в глубине души я все же продолжаю беспокоиться, а сможет ли Эмили смириться с такими отношениями, но я точно знаю одно, если она захочет отношений, я не смогу с ними справиться, и мне придется оставить ее. Только одна мыль о том, что мне необходимо будет ее покинуть, насыщает мои вены яростью. Сердце начинает стучать быстрее.

Я делаю пару глубоких вдохов, которые помогают мне немного успокоиться и расслабиться, как меня учила доктор Антоняк. И кстати, мне необходимо нанести ей визит, потому что после диалога с Полом, я вновь чувствую себя взвинченным. Мне нужно обязательно позвонить ей и назначить встречу на завтра.

Словно чувствуя мою потребность в нем, Харли запрыгивает на кровать и неспешно подползает ко мне, укладывая свою голову мне на грудь, и смотрит и успокаивает меня своими большими, добрыми глазами оттенка горького шоколада. Я поднимаю руку и кладу ладонь на его голову, почесывая за ушами. Пытаюсь сконцентрироваться на мягкости его шерсти под моими пальцами.

В моем сообщении нет ничего лишнего, вообще-то я веду ожесточенную борьбу с собой, потому что очень хочу спросить у нее, как прошли ее выходные, и думала ли она обо мне так же, как я о ней. Но затем я внутренне высмеиваю свое странное желание написать ей такие слова и просто убираю телефон в карман.

Такие действия с моей стороны могут ввести Эмили в заблуждение. Это может перевести всё, что сейчас есть между нами, на новый уровень, а я этого ужасно не хочу. Я прихожу к выводу, что буду обращаться с Эмили так же, как и с Лилой, к примеру.

Я спрашиваю у себя, написал бы я Лиле сообщение, чтобы спросить, как она провела свои выходные?

Ответ прост. Однозначно, нет.

Поэтому и у Эмили я спрашивать не буду.

И не имеет никакого значения, что на самом деле я очень хочу узнать, как она провела свои выходные. Я никогда не задумывался о том, что делала Лила после того, как она покидала мою спальню, но с Эмили все по-другому, я очень хочу знать, что она делала и делает в данный момент.

А это еще один источник напряжения, с которым что-то нужно будет делать, и скорее всего поездка к доктору Антоняк будет более чем просто полезная.

Лучшую часть понедельника я трачу на эскиз каркаса металлической беседки, которую мне заказали. Затем я собираю необходимые вещи в небольшую сумку для Харли и отправляюсь в путь.

У меня занимает три с половиной часа, чтобы добраться из Хобокена до Бетесды, и мои временные расчеты не назовешь никак иначе, кроме как «идеальными». Потому что я прибываю в город прямо в разгар пробки.

Харли постоянно сидит на переднем сидении рядом со мной, когда мы куда-нибудь едем. Я отстегиваю его поводок, и он выпрыгивает из машины. Даю ему команду «сидеть» и затем тянусь к своей сумке, достаю его жилет служебной собаки и быстро надеваю на него. Его грудь мгновенно словно выпячивается с гордостью, когда на нем его служебный жилет.

Мы проходим по множеству коридоров, пока не достигаем нужного нам отделения неврологии.  В моей памяти еще живы воспоминания о том дне, когда я ненавидел приходить сюда... презирал по множеству причин, и сейчас это ощущается как что-то знакомое.

Я не видел доктора Антоняк на протяжении нескольких месяцев.