Я нашел себе место за столом у окна и стал поджидать официанта, а тем временем начал изучать меню. Я прочел его раз, и другой, и третий. Как много на свете вкусных вещей, которые могут насытить голодного человека, и как много времени проходит, пока их ему принесут! Время от времени я поднимал глаза и видел, как официанты и официантки бегают туда-сюда, разряженные, как какие-нибудь важные персоны. Я стал готовиться к приходу кого-нибудь из них и принялся взвешивать, на каком языке лучше с ними заговорить. Ведь хотя все мы — один народ, у нас в ходу десятки разных языков, особенно здесь, в Стране Израиля.

Час спустя или около того ко мне подошел наконец официант, склонился передо мной и спросил: «Чего желаете?» Чего только я не желал! Я указал ему на меню и велел принести что-нибудь. А чтобы не выглядеть в его глазах плебеем, который ест что попало, добавил с важностью:

— Но к этому попрошу целую буханку.

Официант снова кивнул и сказал:

— Уже несу, уже несу!

Я сидел и ждал, пока он вернется с едой. Он вернулся, неся большой поднос со всякого рода деликатесами. Я приподнялся и хотел было взять у него поднос, но он остановился перед другим человеком, поставил еду перед ним, спокойно все разложил, при этом весело о чем-то с ним разговаривая, а потом стал записывать напитки, которые тот заказывал себе к обеду. Между делом он глянул на меня и сказал:

— Вы заказывали целую буханку? Я уже несу, уже несу!

Не прошло и нескольких минут, как он снова вернулся с подносом, нагруженным еще больше прежнего. Я решил, что это мне, и подумал: «Ведь верно говорят — кто много ждет, много и получает». Но когда я собрался было взять с него свою еду, он сказал:

— Прошу прощения, вам я вот-вот несу, вот-вот несу! — И поставил блюда перед другим моим соседом, спокойно расположив их точно так же, как сделал это в первый раз.

Я держал себя в руках и не намерен был отвоевывать еду у других. Я сказал себе: «Как я не перехватываю еду у других, так и другие не станут перехватывать у меня. Негоже человеку брать то, что предназначено ближнему. Подождем немного и получим свое, как получали все остальные гости, пришедшие до меня. Ибо кто раньше пришел, раньше и получает».

Официант появился снова. А может, это был другой официант, просто я, будучи голодным, спутал его с первым. Я приподнялся на стуле, чтобы напомнить о себе. Он подошел и склонился передо мной, как будто видит меня впервые. Я подумал: «Кто же это все-таки, новый официант или тот, которому я заказал еду? Ведь если новый, то нужно повторить заказ, а если тот, которому я уже заказал, то достаточно всего лишь напомнить». Но пока я раздумывал, он отошел, не обращая больше на меня никакого внимания. Спустя некоторое время он вернулся и принес различные блюда и напитки, но всё для тех, кто сидел справа или слева от меня.

Тем временем в зал входили всё новые и новые посетители, усаживались и тоже принимались заказывать себе то, другое и третье. Официанты бегали туда и сюда, тут же принося им заказанное. Я задумался: «Почему же им подают раньше меня, хотя я пришел до них? Может быть, потому, что я попросил целую буханку, а целой буханки в такое время уже не остается, и вот они ждут, пока из пекарни принесут свежий хлеб, и тогда подадут его мне?» Я начал упрекать себя: зачем я попросил целый хлеб, ведь мне вполне хватило бы и малого ломтя?

Но эти запоздалые раскаяния — какой в них прок! Мучимый голодом, сидел я и ждал, и вдруг увидел неподалеку ребенка, который держал в руке кусок хлеба — такого же пышного хлеба, как те халы, что моя мама, вечная ей память, пекла нам на праздник Пурим и вкус которых до сих пор сохранился у меня во рту.