— Добро пожаловать домой, милая девочка. Ты никогда больше не уедешь от меня, слышишь? — увещевает она. Я почти уверен, что моя челюсть падает на пол. Где, черт возьми, мама-медведица? Разве она не помнит, что Эмили сделала со мной, когда ушла?

Мы с Лиамом переглядываемся. На его губах появляется эта странная ухмылка, и он качает головой.

— Думаю, мы должны были знать, что она была маминой любимицей.

У меня нет слов. Я наблюдаю, как моя мать отпускает Эмили и ее перехватывает отец, который практически поднимает ее с земли. Лиам идет последним, и я не единственный, кто немного ревнует, потому что из стойла Эми раздается злобное фырканье.

Когда моя семья перестает, наконец, душить в обьятиях любовь всей моей жизни, которая, вероятно, обручена с бойфрендом из большого города, я получаю краткую информацию о состоянии Рози. Воды отошли как раз перед тем, как Лиам позвонил мне. Я осматриваю лошадь. Она лежит на свежем сене, которое я положил туда перед отъездом. Ее дыхание немного тяжеловато, но в ней есть удивительное спокойствие.

Эмили начинает фотографировать. Я знал, что предложить ей возможность снять это на пленку, было самым простым способом заставить ее прийти со мной. Хотя я понятия не имею, что собираюсь сказать ей после того, как эта лошадь родит. Но, по крайней мере, она здесь, а Маркус нет. Это немного облегчает мысль о том, чтобы рассказать ей о своих чувствах.

Проходит совсем немного времени, и мы видим, как чудо жизни разворачивается перед нашими глазами. Рози — боец. Пегая лошадь тужится и тужится безо всяких жалоб. И менее чем через полчаса рядом с мамой появляется красивый каштановый жеребенок.

Мама и Эмили вытирают слезы, при виде того, как мать вычищает своего жеребенка. Рози хорошо заботится о своем ребенке, и я чувствую себя гордым папой. Последней лошадью, которую я видел рожденной в этой конюшне, была сама Рози. Это было через два месяца после ухода Эмили. Помню, мне было так грустно, что Эмили не было рядом. Разочарование быстро переросло в гнев, и я отказался находиться рядом с Рози в первые нескольких месяцев ее жизни. Но эта лошадь упрямая. Она заставила меня полюбить ее, хотя я и не хотел.

Я наблюдаю за Эмили, пока она делает тысячу снимков матери и жеребенка. Я не смогу перестать любить ее. Даже если попытаюсь, даже если она сбежит и выйдет замуж за Маркуса. Я буду любить Эмили Уайт до самой смерти.

Маленький жеребенок решает, что пришло время встать. С небольшим усилием ему удается подтянуться. Кажется, что он стоит на льду. Его ноги раздвинуты так далеко, что не похоже, будто они смогут его удержать. Хорошая новость заключается в том, что он упрям, как и его мать, и после некоторых колебаний жеребенок делает свои первые шаги.

Мама и Эмили плачут. Снова.

Мы с папой убираемся в кабинке, а мама и Лиам забирают Эмили домой. Самое лучшее качество в моем отце — он не любопытен. Он мог спросить меня про Эмили, но знал, что я не могу говорить об этом. Когда мы заканчиваем, он хлопает меня по спине и говорит:

— Она выглядит по-другому, но она все еще наша Эмили.

Я киваю, и он оставляет меня одного, чтобы пожелать спокойной ночи моей лошади и ее новорожденному.

— Пожелай мне удачи, Рози. Это та девушка, о которой я тебе рассказывал. Ну, знаешь, та, которая разбила мне сердце. — В этом нет никаких сомнений. Эмили разбила его на миллион крошечных кусочков. Пришло время выяснить, почему.

Я возвращаюсь на ферму и нахожу Эмили одну на огромном крыльце родительского дома. Она склонилась над перилами и фотографирует небо. Я смотрю на море звезд и думаю о том, что же она ищет там наверху. Я знаю, что первый год загадывал желание на каждую из этих чертовых штук, и это не вернуло ее. До сих пор.

Я поднимаюсь по лестнице и присоединяюсь к ней на крыльце.

— Я не думаю, что ты — его девушка.