Первое платье было уже готово, я удлинила корсет до бедра, ровная длинная юбка собиралась сзади в шлейф, небольшой турнюр с ниспадающими складками, узкие рукава три четверти, глубокое смелое декольте — платье должно произвести фурор. Я уже почти привыкла к корсетами, просто не крепко их затягивала.

В ближайшее время намечался праздник во дворце — шестнадцатилетие наследника престола. Я собиралась открыть бал уже в новом туалете.

На очередном музыкальном вечере я неожиданно наткнулась на Рихарда. Такое ощущение, что местные дамы специально нас сталкивают, чтобы было о чем посплетничать на досуге. По жадно уставившимся на нас лицам, замершим в немом ожидании, можно было понять, что ждут они никак не меньше, чем страстных объятий и прилюдного поцелуя в губы.

— Добрый вечер, льера.

— Добрый, меттер Рихард. Какими судьбами? Вы интересуетесь музыкой?

— А так же поэзией, раздачей милостыни сироткам и скоро, наверное, займусь вышивкой, — грустно улыбнулся мужчина.

— И не думайте о этом! Можете мне поверить, с иголкой и ниткой вы будете нелепо смотреться, — задушевно прошептала я, и чтоб как то разрядить обстановку — признаюсь как на духу — ненавижу вышивать.

Мы отошли к окну. Десятки глаз следили за нашим передвижением, но хотя бы не слышали о чем говорим.

— Если придется освоить вышивку, что бы чаще видеть вас, я пойду на это, — усмехнулся мужчина.

— Подвиг, достойный попасть в анналы истории — первый льер, который…

— Я не льер, — резко и даже грубовато прервал меня Рихард, — мой отец младший сын семьи Реджинандов, и льером стал мой дядя, и соответственно мой двоюродный братец Арти.

— Извините, если это болезненная тема… — вот я и нашла у молодого человека ахиллесову пяту.

— Да нет, я почти смирился, что льером мне уже не быть, сама судьба против меня, — уже спокойнее произнес Рихард, и вдруг пристально и жадно посмотрел в глаза, — но встретив вас, я понял кто был настоящим подарком судьбы и опять мимо.

— Мет Рихард, на нас смотрят…

— Вы боитесь сплетен, льера? Мне казалось, вы смелая девушка.

— Смелость и глупость разные вещи, Рихард. Если уж и оправдываться, то заслуженно, если действительно виновата, а на пустом месте… Обидно.

— Ведь в наших силах сделать так, чтобы не было обидно, льера? — тихо и вопросительно произнес Рихард.

Это мне только что ненавязчиво предложили адюльтер?

— Эльви! Вот вы где! — к нам уверенно шагала Элеонора. — Добрый день, Рихард, я везде ищу эту непослушную девчонку. Вы забыли, о чем просили меня?

— Добрый день, Элеонор. Ой, действительно! Извините нас, Рихард.

Мужчина низко поклонился и оставил нас вдвоем.

— Вы слишком долго разговаривали с ним одна, — тихо прошипела Элеонора, — это не прилично.

— Тут полно народу, что тут неприличного?

— То, что все вас давно уложили в постель, и ждут только приезда Ленара, что бы посмотреть как отреагирует советник короля на вашу измену. А вы мило беседуете в сторонке, как два голубка.

— Элеонора, сейчас уже бесполезно оправдываться, сами сказали. Осталось только ждать наказания, — я заулыбалась.

— Да уж… Ираида хорошо поработала. В высшем свете не осталось никого, кто бы не знал во всех подробностях о вашей измене мужу. И что теперь делать?

Я покачала головой. И с шутовской улыбкой развела руками.

— Завтра я приду к вам в гости, Элеонора.