– Я не переставая взываю к Господу, – вздохнула Элеонора. – Но, похоже, пользы от этого мало.

Глава 10

Элеонора и Роберт в сопровождении служанки и пажа возвращались из города домой. Морлэнды только что нанесли визит очередному господину, готовому жениться на Изабелле. Той был уже сейчас двадцать один год; еще несколько месяцев – и она превратится в старую деву. Однако Элеонора до сих пор предъявляла к женихам дочери гораздо более высокие требования, чем Роберт. Вот и теперь супруги всю дорогу спорили о последнем претенденте на руку Изабеллы. Вокруг, на городских улицах, по обеим сторонам которых возвышались сплошные ряды домов, кипела жизнь. Уличные торговцы чего только не предлагали. Еще больше товаров было у дверей лавок, что делало и без того узкие улицы еще теснее и привлекало толпы зевак, которые перебирали разложенные вещи и спорили с продавцами о цене. Возле рыбных и мясных лотков громоздились горы костей и внутренностей, обильно политых кровью, вокруг них рыскали бродячие собаки, выжидая случая что-нибудь стянуть, от овощных прилавков невозможно было отогнать коз и поросят.

Морлэнды машинально объезжали на своих лошадях самые большие кучи грязи: обочины дорог были завалены отбросами, в которых рылись свиньи, и нечистотами, которые вообще-то должны были сваливаться в канаву, выкопанную посреди улицы, но нередко туда не попадали. На углу Несогейта вот уже три дня лежала дохлая собака, так как хозяева двух соседних домов до сих пор не могли решить, кто должен оттащить её на помойку. Мимо Морлэндов промчалась ватага ребятишек, гоня перед собой хворостинами гуся и заставив лошадей Роберта и Элеоноры заплясать на месте; вместе с этим гусем дети врезались прямо в толпу, которая с гиканьем и улюлюканьем сопровождала катившую по поперечной улице телегу с облаченной в полосатую хламиду проституткой; блудницу везли на Тьюзди Маркет, где по приговору суда должны были высечь у позорного столба.

Супруги проехали по мосту Узбридж, с которого увидели огромные бараки, груженные тканями и шерстью – частью принадлежащей самим Морлэндам; эти суда плыли вниз по течению в Нидерланды, Бельгию или Люксембург. Другие корабли, прибывшие из дальних морей и по реке, выгружали у Королевских верфей из трюмов пряности, вина, дорогие материи, вяленую рыбу, деготь и Бог знает еще что. Повсюду стоял страшный шум: вопили люди, ржали лошади, лаяли собаки – и все это перекрывал неумолчный звон церковных колоколов: в городе, чтобы тебя услышали, надо было кричать.

– Он не на много лучше какого-нибудь мелкого фермера, – говорила Элеонора. – Я скорее отправлю её в монастырь, чем отдам ему в жены.

– К этому все и идет, – отвечал Роберт. – А с другой стороны, постригшись в монахини, она будет, по крайней мере, всеми уважаемой и обеспеченной до конца дней. Если сделать в обитель хороший вклад, Изабелла сможет жить там почти как леди.

Элеонора нетерпеливо покачала головой.

– А нам-то от этого какая польза? Нет, нет, мы для неё что-нибудь подыщем. В конце концов, в последнее время она выглядит гораздо лучше. Ей даже идет эта вечная скорбь.

– Бедное дитя, – вздохнул Роберт. – Может быть, ей даже понравилось бы жить в уединении. Она постоянно думает о том несчастном парне, ты же знаешь.

– Знаю, – непримиримо ответила Элеонора. – Но она быстро забудет о нем, если у неё появятся муж и дети, о которых ей придется заботиться. Нам надо как можно скорее выдать её замуж. Мы сделали ошибку, позволив ей так долго носиться со своим горем. У неё это уже входит в привычку.

Роберт улыбнулся Элеоноре.

– Дорогая моя женушка! Всегда-то ты хочешь всем командовать! Ты не можешь просто спокойно ждать, предоставив событиям идти своим чередом, разве не так?

– Конечно же, я предпочитаю что-то делать, а не сидеть сложа руки, – заявила Элеонора.