– А я, наоборот, подумал, что это добрая весть. Она, по крайней мере, положит конец соперничеству между двумя нашими знаменитыми покровителями.

– Ты не понимаешь, – нетерпеливо воскликнула Элеонора. – Королева теперь еще больше ополчится на Ричарда – коли у неё есть дитя, которое надо защищать. Она вбила себе в голову, что он хочет сам сесть на трон. И кто сможет помешать этой женщине убить герцога? Слабоумный король?! Лорд Эдмунд, который ненавидит Ричарда почти так же сильно, как сама Маргарита?!

Джоб наклонился к Элеоноре, глаза его таинственно сверкнули.

– Поговаривают, что лорд Эдмунд и есть настоящий отец...

– Джоб, мне стыдно за тебя – повторять такие гадости, да еще своей госпоже, – раздался в этот миг голос Роберта, подошедшего к жене.

– Извините, хозяин. Я просто пытался развлечь её.

– Не вижу в этой гнусной сплетне ничего смешного, – отрезал Роберт.

– А я бы не удивилась, если бы это оказалось правдой, – раздраженно проговорила Элеонора. – Лорд Эдмунд достаточно часто залезает к ней в карман. Не было бы ничего удивительного, если бы...

– Элеонора, давай не будем сейчас говорить на эту тему, – предостерегающе произнес Роберт. Супруги несколько секунд напряженно смотрели друг на друга. В последние месяцы Роберт и Элеонора все чаще ссорились из-за лорда Эдмунда и герцога Йоркского: хотя ничего не было сказано, Роберт каким-то образом догадался о её чувствах к Ричарду, и Элеонора видела, что муж знает. И когда они ругались, это молчаливое знание всегда подспудно присутствовало в их спорах.

– Ты прав, не будем, – наконец согласилась Элеонора. – Сегодня надо только радоваться. Давай посмотрим, как веселится молодежь. Господи, что это там вытворяет Изабелла? Она так и продолжает бродить между парами, а сама не станцевала еще ни единого танца.

Но как раз в этот момент они увидели, как к девушке приблизился молодой человек в короткой кожаной куртке и зеленых рейтузах, поклонился и увлек её в гущу танцующих.

– Я уж думала, вы не придете, – задыхаясь, проговорила Изабелла; она крепко держала его за руку, словно боясь, что он сейчас убежит.

– Мне пришлось подождать, пока мой наставник не усядется поосновательнее со своим кувшином эля, – ответил Люк. Глаза его искрились весельем. – А потом мне надо было еще вывести свою лошадь из конюшни. Там на страже оставался единственный старый грум; когда я притащил ему бутыль эля, он благословил мое доброе сердце, и скоро я мог бы увести у него из-под носа не только свою, а вообще всех лошадей. Он бы все равно ничего не заметил...

Изабелла весело расхохоталась.

– Вы выглядите такой хорошенькой, когда смеетесь, – прошептал Люк, и Изабелла покраснела до корней волос, вдруг испытав волнение от какого-то нового чувства, которое приводило её в смущение. Она постаралась побыстрее подыскать новую тему для разговора.

– У меня тоже есть своя лошадь, – заявила девушка. – А вы любите охоту?

– Да. А вы? – Она кивнула. – А как выглядит ваша лошадь?

– Вы хотите посмотреть на неё? Тогда пошли. В поместье собралось столько народа, что было совсем нетрудно улизнуть из круга танцующих и отправиться к конюшням. Там на молодых людей залаяли собаки, но, узнав свою юную хозяйку, сразу успокоились и опять растянулись на солнышко. Гнедой мерин Изабеллы ступил вперед, чтобы обнюхать её руки и прижаться к ней головой.

– Его зовут Лайард, – сказала девушка. – Ну разве он не хорош? – Она подняла глаза и увидела, что Люк смотрит не на лошадь, а на неё.