Но все же глубокое подсознание его свербела мысль о том, что если бы Слива был бы таким дураком, каким он сейчас выглядел, то ему само собой не удалось бы получить злополучный миллион баксов за депутата и так успешно скрываться от тех, кто его хотел поймать. И ведь братки Бормана тоже хохотали перед тем как их постреляли, как лохов. Гриша понял, что наверняка это ловушка, нужно быть осторожными и заорал: «Стой!» рванувшей вперед авангардной машине их колоны, в которой командовал парадом Окорок. Но было уже поздно.

За полминуты до прихода светлых мыслей в голову Гриши в переднем джипе Мартын, вытирая выступившие от смеха слезы, спросил Окорока:

— Ну, че, в натуре, делать-то?

— Давай, ха-ха, тарань его, ха-ха, — ответил Окорок и повернулся к задним, — а вы выскакивайте из машины после того, как мы спихнем эту рухлядь в кювет, вяжите бабу и этого полудурка.

Водитель Мартын в радостном предчувствии веселого развлечения со всей силы врезал по газам и нацелился на таран. Джип плюнул из-под колес грязью и рванул вперед. Он не почувствовал как наехал передним колесом на что-то твердое, зарытое в дорогу и в тот же миг перед глазами братков полыхнуло красно-оранжевое пламя, ухнуло глухим хлопком, машину перевернуло в воздухе, она загорелась изнутри и взорвалась во второй раз.

Те из бандитов, что стояли возле второго джипа попадали — кого сбило взрывной волной, кто замертво упал получив осколок в грудь. Гриша, увидев, как передний джип подорвался на мине, присел от неожиданности. Сразу же из близлежащих кустов братков стали поливать из автоматов. Гриша увидел как его старый кореш Пипа, с которым они начинали боксировать в спортзале еще в раннем детстве, вытаскивая из-за пояса пистолет, вдруг окрасился кровавыми пятнами, закричал и рухнул на землю. Гриша пригнулся и побежал на обочину к ближайшим кустам, за которыми можно было укрыться. Вдруг под ногой что-то щелкнуло и Гриша по-глупому подорвался на противопехотной мине.

Когда он с трудом открыл залепленные запекшейся кровью глаза, то сквозь мутную пелену увидел ухмыляющееся лицо Сливы, который целился в него из пистолета. Гриша застонал — обеих ног у него не было.

— Что, гнида помойная, победил меня? — в радостном восторге кричал Слива. — Ржали надо мной? Ржали, сволочи? А что — теперь животики от смеха полопались, да? Что ж ты теперь не ржешь? А ну-ка ржи!!!

— Пошел ты, — сквозь боль во всем теле срывающимся голосом ответил Гриша.

— Получай!!! — заорал Слива выстрелив бандиту прямо в лицо. — Получай!!! Получай!!! Получай!!!

Голова Гриши превратилась в кровавое месиво. К Сливе подошел Клоун. Это был мрачный тип лет сорока пяти с редкими волосами, большим носом, вытянутым вперед и такими же, вытянутыми вперед губами. Глаза его были бесцветными и ничего не выражали.

— Всех добили? — спросил Слива.

— Моча еще проверяет, — ответил противным гайморитным голосом Клоун, перезаряжая автомат.

— Надо сматываться, — сказал Слива.

В это время со стороны, где бродил с автоматом Моча раздался выстрел и он крикнул им:

— Последний готов!

— Бросайте оружие здесь и уходим, — приказал Слива.

Клоун и Моча бросили в кювет автоматы, Слива выбросил свой пистолет, они подбежали к машине и все трое, довольный и веселые забрались в «копейку». Даша, сидящая за рулем завела мотор и на всей скорости рванула в сторону леса, чтобы по проселочной дороге, знакомой только ей одной незамеченными уйти подальше от этого страшного места.