— Джед, я…

— Не извиняйся. Ты хорошая девчонка, Дейзи…

— Да я и не собира…

— Но даже ты не в силах меня понять. Я иссяк. Я пуст. Я совершенно вымотан. Выпит до дна. Я не могу написать ни строчки.

— Джед…

— Я напишу для Ван Занда, не волнуйся. Но больше — ни одного задания. Можешь увольнять меня без выходного пособия. Все. Теперь оставьте меня и спасибо, что зашли.

С этими словами Джед Финч царственно помахал рукой в воздухе, отпуская онемевшую от возмущения Дейзи и маячившего за спиной Клиффа, и погрузился в раздумья, что-то бормоча себе под нос.

Клифф потянул ее за рукав, и Дейзи почти выпала из кабинета мятежного сотрудника. Ярость клокотала в горле, и вся прелесть яркого утра куда-то испарилась.

Клифф виновато развел руками и удалился к себе, под защиту мирного пощелкивания счетов, на которых миссис Пардью вела бой с финансовыми неурядицами. Дейзи несколько осатанело обвела взглядом свои владения. Ярость требовала выхода — и немедленно!

Она ворвалась к девушкам с таким грохотом, что Мэгги завизжала, Долли энергично выругалась, а Сью вздохнула с легким укором. Затем, в течение десяти минут Дейзи Сэнд подробно и крайне обидно изложила свои взгляды на:

проблемы Мэгги;

женскую взаимовыручку;

женскую солидарность;

женскую бездарность;

женскую неспособность работать, не отвлекаясь;

женскую глупость в целом;

не слишком разумное поведение

НЕКОТОРЫХ женщин

и так далее.

Замолчала она не потому, что выговорилась, а потому, что закончился воздух в легких. Подчиненные смотрели чуть выше и левее ее правого плеча, в глазах Мэгги блестели слезы, на губах Долли таился намек на ехидную ухмылку, Сью глядела на Дейзи с искренним сочувствием. Глава рекламного агентства внезапно почувствовала отчаянное желание разреветься, как в детстве. И убежать с криком «сами вы дураки!».

Секундой позже Долли хлопнула в ладоши и заявила:

— Все, дамы, к станку! Мисс Сэнд, мы все очень благодарны вам за неусыпную заботу о нашем внутреннем мире. Можете больше не беспокоиться. Все работы будут выполнены в срок.

Все трое расселись за столы и с бешеной скоростью затрещали на машинках. Это было явным вызовом, но возразить Дейзи было нечего, и она, постояв еще секундочку, вышла и из этого кабинета. Настроение стремительно портилось, хотя уж куда дальше-то…

Она стояла возле кофеварки в своем кабинете и размышляла о том, как интересно иногда складываются дни — то все отлично, а то с самого утра какая-то ерунда, — когда раздался взрыв.

Разумеется, она забыла налить в резервуар воду. Разумеется, предусмотрительные японцы учли возможный склероз пользователей, и потому Дейзи не обварилась и не поранилась, а просто получила заряд слегка влажного (немного воды в кофеварке оставалось) молотого кофе на белую футболку и частично — на голубые джинсы. Не говоря о потолке, стенах и важных бумагах. И о том, что кофеварку придется выбросить. И о том, что кофе не будет…

Дейзи держалась молодцом. Сняла футболку и потянулась за курткой, хотя было бы логичнее… В этот момент растворилась дверь. Морис Эшкрофт всегда входил без стука. Нынешний случай не стал исключением. Красивое лицо слегка вытянулось, в зеленых холодных глазах мелькнула насмешка.

— О, пардон. Зайду позже.

Он ушел, а верблюд в душе Дейзи понял, что спина сломалась. Девушка заревела: Отчаянно, взахлеб, как рыдают только в детстве, когда слезы рекой, и из носу рекой, и губы некрасиво растянуты на все лицо, а глаза не открываются, и нестерпимо, страшно, ужасно жалко себя…

Теплые руки ласково отвели волосы с глаз, вытерли под носом, накинули на плечи куртку.