Сначала — венчание, церковь в суссекской деревушке, где у Кристи живет тетка-англичанка. Потом — прием в шатре, разбитом в саду. Сияет солнце, звонят колокола, цветут цветы, невеста, непорочная, прекрасная, воздушная, идет в белом платье к алтарю. Жених становится рядом, священник благословляет их союз. Где вы еще видели такую очаровательную пару? Огуречные сандвичи, клубника, шампанское. И гроза. Смех, слезы, молодые садятся в «бентли», впереди — медовый месяц в Корнуолле, сзади, по обычаю, привязаны старые башмаки.

Ах, эти рыбацкие домики, эти безлюдные, скалистые берега. Целуйся и обнимайся, сколько душе угодно, кругом, на многие мили, — ни души. (Теперь не то. Через пять минут какой-нибудь спасатель заберет тебя за непристойное поведение в общественном месте.) Кристи насытился, Грейс, полная томности и неги, — тоже. Деликатно, но настойчиво он осведомляется насчет ее утраченной девственности. Это немаловажное обстоятельство.

Увлечение верховой ездой, говорит она.

Что ж, в конце концов, бывает и такое.

Потом — назад, в Сент-Джонз-Вуд, к обязанностям молодой супруги. И нет, казалось бы, в эту пору невинности никаких видимых оснований сомневаться, что Грейс и Кристи будут, как в сказке, жить-поживать и добра наживать в любви и согласии.

Грейс ухитряется даже забеременеть в первую брачную ночь.

Что за верный глаз, какая ловкость, удачливость! Вести так смело игру с судьбой! Какое чувство меры — точно знать, чего хочешь, и не замахиваться на большее.

Хорошее время!

В марте у Грейс рождается мальчик. Пьер. Через два года она рожает Петру. Дети — хрупкие, слабенькие, плаксивые, как будто деды и прадеды вложили всю свою могутность в родителей, ничего не оставив на долю следующего колена. Грейс любит их без памяти.

А Марджори! Марджори едет на свадьбу Грейс. (Патрика не приглашают.) Она счастлива за подругу, и кожа у нее на лице гладкая, без единого пупырышка. На ней платье нового силуэта, с мягкими, неподложенными плечами, узкое в талии и с пышной юбкой, — и, между прочим, могла бы не стараться девушка, потому что на свадьбе, спасаясь от грозы под дубом, она знакомится с Беном, которому решительно все равно, как она выглядит, но очень нравится слушать, что она говорит.

Не проходит и трех недель, как она бросает Фрогнал-хаус и перебирается в тесную квартирку в западной части Килбурна, где живет Бен. Бен учится на архитектора и приглашен на свадьбу потому, что Кристи связан деловыми отношениями с его отцом. Самому Бену те методы, которыми Кристи пользуется в делах, не говоря уже о строительстве, внушают серьезное недоверие, но он держит его при себе. Родные Бена — сионисты. Марджори в сомнении, не следует ли ей, дочери еврея, с сочувствием относящейся к этой многострадальной нации, тоже перейти в иудейскую веру? Однако Бен, который приемлет свой иудаизм скорее в политическом, нежели религиозном аспекте, считает это излишним. А пожениться — с этим они всегда успеют. Оба твердо верят, что впереди у них долгая совместная жизнь. К тому же, если пожениться, Марджори теряет стипендию, которую после многочисленных писем от адвоката и высочайших повелений от Элен из далекой Мексики ей наконец-то с неохотой предоставляют местные власти.

Хлоя тоже получает приглашение на свадьбу Грейс, но приехать не может. У Хлои сейчас совершенно иные заботы.

39

Хлоя вызывается приготовить ужин детям, но Франсуаза, которая уже совсем повеселела, забыв о мимолетном огорчении, слышать об этом не желает. Хлое разрешается в крайнем случае подсобить ей, но не более того. Франсуаза хозяйничает на Хлоиной кухне, как у себя дома. Хлое как-то неловко, точно не Франсуаза, а она здесь чужая.

Есть люди, думается Хлое, которые всюду умеют чувствовать себя как дома. Франсуаза, беззаботно мурлыкая себе под нос, громыхает кухонной посудой, принадлежащей другой женщине, и в ус не дует.