— Ну, ладно, что-нибудь поищем. Так что до завтра. С утра звякни мне насчет согласия твоих парней, и в гараже жду без дополнительного объявления. Да, ещё, чуть не забыл. Ты, кажется, хотел арестовать членов паровозной бригады «Металлопласта»?

— Да, против них масса улик. Точно они этого парня придушили. Я, даже, догадываюсь, кто. Надо брать, да колоть их по одиночке.

— Я попрошу вас этого не делать.

— Почему?

— Из-за этого может сорваться вся операция. У них завтра тоже там весьма немалая роль.

Глава 30

Этот день для большинства жителей Кривова ничем не отличался от сотен других, но была небольшая часть людей, которая испытывала напряжение, граничащее с нервным срывом. Прежде всего, психовал повар бара «Лагуна».

— Ты чего мне привёз, скотина?! — шипел он на экспедитора.

— Мясо.

— Это мясо?! За такое мясо Бизон заставит меня поджарить и подать на стол собственные яйца.

— Да ладно тебе!…

— Ладно, прохладно! Не тебе он в прошлом году на голову миску с салатом одел, а мне! Выкинь на хрен эту бычатину, и привези мне молодую, розовую те-ля-ти-ну!

Этим же утром произошла смена караула на шестых воротах завода «Металлопласт». По этому поводу сюда даже приехал комендант завода, Олег Тихомиров. Высокий, тучный, с тяжёлой одышкой, он так же заметно нервничал. После короткого, второстепенного инструктажа, он вышел на крыльцо проходной со стороны города, покурить. Вскоре к нему вышел один из охранников, низкорослый, седоватый, одетый уже в синию, форменную шинель.

— Ну, чего звал? — буркнул он.

— Сегодня… — начал было Тихомиров, но потом осекся. — Слушай, ты, чего, Микола, ты чего, опять пьяный что ли?!

— Нет, это со старых дрожжей, — старательно отворачивая в сторону лицо.

Комендант разозлился.

— Что-то дрожжи у тебя больно сильные. Смотри, Коля, напишет Федин ещё один рапорт на тебя, и всё, придёться уволить. Шлыков и так копает под всех нас. Тут уж дружба не поможет. Мне с работы тоже не охота из-за тебя слетать.

Тот только хмыкнул.

— Ага, уволишь, как же. Я тогда сразу в контору пойду, и сдам вас всех.

Комендант сгрёб старого друга за грудки.

— Не шути, так, больше, Колян. Я хоть твой друг, но тоже могу не стерпеть. Сколько ты вагонов с порошком и металлом через ворота вывез?

— А тебя что, заедает, что я без тебя всё это вывозил? Сам то сколько спирта с завода вывез?

— А тебе завидно было?

— Да, не в этом дело. Я то хоть своё воровал, то, что лежало безхозно. А вы ведь продукцию тырите.

— А вот это не твоё собачье дело. Не хрен тебе было в те вагоны соваться. Тебе же чётко сказали: закрой глаза и пропустить порожняк. А ты не только в вагоны, ты в ящики полез… Скажи спасибо, что я про это Бизону не доложил, а то тебе за такой интерес шею бы сразу свернули.

Он отпустил воротник куртки подчинённого, и, выкинув сигарету, примиряюще сказал: — Ладно, не буксуй раньше времени. Всё, дело сворачивается. Сегодня, последний раз вывозим. Кончен бал.

Он достал из кармана пачку жвачки, отдал их Николаю.

— Заешь, и если приедет Федин, не дыши на него. Хабар будет в третьем вагоне. Проверишь его лично.

— Понял. Не дурак.

Нервничал и Шлыков. Проведя утреннюю пятиминутку, он прошёл к себе в кабинет, и долго сидел там неподвижно, глядя на телефон. Через полчаса такого гипноза тот зазвонил, длинно и тревожно, словно намекая на дальность абонента. Торопливо словно он сейчас затихнет и больше не повториться, Семён сорвал трубку.