— В свои годы мы с ним вот как вы же ходили, правда, звали его тогда не Бизон, а просто Бизя. Потом я отсюда уехал, надолго. А этот, значит, в гору попёр. И за какие заслуги он сейчас королит?

— Бизон сидел лет десять, мента замочил. Потом вернулся, у Нечая в бригаде был. Когда Нечай крякнул, Бизон сразу резко поднялся. Сейчас первый номер в городе. Всех под себя подмял, лично грохнул Зяму и Фугаса.

Два его друга продолжили наперебой.

— У него целая кодла пацанов, такие все бивни, — раздвинув руки шире плеч, показал Жмуня. — Все торгаши им башляют.

— Все их зовут «быками».

— Ага, обязательно на башке либо бейсболка с рогами "Чикаго булс", или майка с такой же эмблемой. Их сразу по этим рогам узнаешь.

— Круто живут, все на таких крутых тачках, у самого Бизона «Ландкрузер».

На некоторое время Кижаев задумался. Прислонившись к стене он докурил до конца сигарету, лишь после этого спросил.

— А где, говорите, стоит этот «Фольксваген»?

— Да вот здесь, на углу Щорса и Жуковского.

— Сыч его даже на стоянку не ставит, всё равно никто не угонит, знают, чья это тачка.

— Тут идти две минуты, — пояснил Пепел.

— Ладно парни, спасибо, — сказал Кижаев поднимаясь на ноги. Он пожал руку Пеплу, затем подал ладонь его другу, а когда тот протянул свою неожиданно коротко и резко ударил парня левой рукой под дых. Жмуня захрипел и согнулся. По-прежнему пожимая его руку, Кежа показал ему свой небольшой кулак.

— Не обижайся, не со зла. Должок вернул, понял?

Тот согласно кивнул головой и заторопился вниз по лестнице вслед за своим корешком.

Но его новый юный друг Пупок уходить не спешил.

— У тебя ещё такой колбасы нет? — спросил он Кежу.

Игорь рассмеялся, распахнул дверь.

— Ну, заходи, колбасоед.

Пропустив гостя вперед, он развернул его за плечи лицом к кухне и, дав легкого пинка, направил на путь истинный.

— Можешь съесть всё, что найдешь в холодильнике, — крикнул Кежа вслед гостю.

Когда через пять минут одевшийся потеплее Кижаев зашел на кухню, Пупок поглощал бутерброд размером со школьный портфель. От тепла и пищи пацан раскраснелся и жмурился от удовольствия как мартовский кот. Глянув на курносую, конопатую физиономию пацана Игорь рассмеялся и спросил: — Тебе домой то не пора, парень? Родители, наверное, волнуются?

— Не-а! — замычал Пупок, и с трудом проглотив очередной кусок своего бутерброда, пояснил. — У меня еще пять братьев и две сестры. Я тут три дня дома не ночевал, так матуха этого даже не заметила.

— Убивать надо таких родителей, — пробормотал Игорь. — Вот, предки пошли, что твои, что Лолкины. Никакой ответственности. Ладно, пошли, на ходу доешь, — подогнал Кижаев пацана после того, как посмотрел на часы. — Покажешь мне эту самую тачку.

Уже в подъезде, на самом выходе, Игорь споткнулся обо что-то тяжёлое, отозвавшееся на удар сапога металлическим звоном. Кежа пошарил в темноте рукой, и нашёл небольшой, сантиметров тридцать, обрезок старой водопроводной трубы. С одной стороны его утяжелял косо срезанный автогеном набалдашник навеки сросшегося с помощью ржавчины фланца. Рассмотрев свою находку в свете уличного фонаря, Кежа понял, что именно этой штукой два кривовских «педираста», как обозвала их Лолка, и нахлобучили его в прошлый раз. Невольно почесав ещё вполне конкретную шишку, Игорь железяку не выбросил, а сунул в рукав куртки, благо обшлаги её были на резинке. После этого он спросил пацана: — А как тебя на самом деле зовут?

— Николай, — солидно назвался пацан и, сунув руки в карманы куртки чуть оттопырил локти вперед, подражая манере Кижаева ходить.