— Поди «Таёжную»? С медведём? — спросил Колодников, имея в виду самую дешёвую водку из числа не палёных.

— Ну да, её. Мы всегда её берём. Хорошая водка, не палёная.

— Хорошая, это да, — Колодников даже вздохнул, настолько ему самому сейчас захотелось выпить. — Сафронов когда домой ушёл?

— А я почём знаю? Мы ушли, он спал. Молодой ещё, спёкся пацанчик.

— О чём вы говорили в тот вечер?

— Да, обо всём. О жизни, о ценах, о бабах. Хохмили.

— Он не говорил вам о своих врагах, что ему кто-то угрожает?

— Нет, вы что! Парень был золото, ему бы жить да жить.

Андрей помучил сцепщика ещё минут десять, потом сдался.

— Хорошо, подпишите вот тут.

Когда сцепщик ушёл, Колодников подошёл к зеркалу, и посмотрел на своё побитое лицо. Синяк просматривался даже сквозь чёрные очки, что он нацепил с подачи Паши Зудова. В них он ни черта не видел, но и обратного эффекта не было.

"Сниму их нафиг, — решил Колодников. — Что с них толку"?

Тут в дверь постучали, и Андрей торопливо напялил очки на нос.

— Да.

— Вот, вызывали, — мощных габаритов детина протиснулся в двери и подал Колодникову повестку. Глянув на фамилию в ней, Андрей понял, что перед ним как раз третий член экипажа тепловоза, помощник машиниста Кирилл Ахтубин. Выглядел он каким-то неопрятным: волосы давно мечтали о ножницах парикмахера, на щеках отросла трехдневная щетина.

— Садитесь.

Первое, что отметил про себя Андрей, это запах застарелого перегара, так явно тянущийся от железнодорожника.

— Давно пьёте? — спросил он. Этого вопроса Ахтубин не ожидал.

— Да… несколько дней. С того… вечера.

— С какого вечера? С магарыча Сафронова?

— Ну да. Жена вон, даже, к матери сбежала.

— Что ты так в разнос то пошёл?

— Да, не знаю. Что-то хреново… Был парень, и нет. Как-то не по душе.

"Это выходит, пьёт уже шестой день", — отметил Андрей. Парня явно телепал похмельный отходняк, и Колодников подсказал ему: — Кури.

— Можно? — обрадовался Кирилл, и, достав из кармана сигареты, начал прикуривать от зажигалки трясущимися руками.

— А это что у тебя? Кошки ободрали? — спросил Колодников, рассматривая кисть руки Ахтубина. Её явно кто-то ободрал, три полосы уходили от пальцев вверх по рукам. Но если это была кошка, то размером не меньше тигра. Ахтубин отреагировал на вопрос Колодникова как-то странно — резко отдернул руку вниз, поправил свитер так, что он прикрывал царапины.

— Да нет, с женой тут… подрался. Вот она и ушла.

Допрос тянулся долго, мучительно и бесперспективно. Ахтубин подтверждал все предыдущие показания коллег по коллективу. Единственное разногласие Колодников засёк случайно. Продолжая мучиться от желания выпить, он спросил: — Что пили то? Поди, спирт с завода вывезли?

— Нет, водку, «Родник».

"Оба-на! Откуда взялся «Родник»? Сцепщик говорил про «Таёжную».

— Хорошая водка. Много брали?

— По два пузыря на брата.

— А пива?

— Литра по два.

"Нормальная доза, — подумал Юрий, — в пределах нормы".

Когда он, наконец, ушел, Андрей вздохнул, и потянулся к сигаретам. "Что-то он темнит. Скользкий тип. Чтобы шесть дней гудеть в запое, это надо иметь серьёзную причину".

Но думать об этом капитану не хотелось. До жути хотелось выпить.

В это время Астафьев шел по улице вслед за своей решительной спутницей.

— Если вы думаете, что я от вас так просто отстану, то не надейтесь, — на ходу говорила она.