— Вы выглядите как собачонка, которая загнала в угол медведя, — заметила Мичаан, когда снимала с лица грим.

Она играла дерево. Они закончили прогон, и этим вечером состоится премьера.

— Если бы я был хотя бы наполовину так же уверен, как эта собачонка, и то было бы неплохо.

— Все будет в порядке. Вы создали нечто потрясающее, — ответила девушка. — Они придут; это не то, что они ожидают, но это по-настоящему потрясающе и заставляет задуматься. По-моему, большинство из них уже давно не задумывались.

— Когда ты стольти, то гораздо легче жить, не думая о последствиях, — вздохнул Рейт, пытаясь смягчить мрачность голоса легкой улыбкой. — Когда думаешь о последствиях, начинают сниться кошмары. Он пожал плечами.

— Может быть, они увидят себя, может, своих знакомых… может, увидят лишь нереальную историю без всякого глубинного смысла. Я не знаю. Теперь, когда мы здесь, все кажется глупым, ничтожным способом что-либо изменить. Что это может изменить? Кого тронет? Кто изменится?

Мичаан засмеялась.

— Вы не можете этого знать, и ни к чему волноваться. Вы предоставили пищу для размышлений. Вот пусть и едят — а как они будут это делать, не зависит от вас.

— Но я хочу, чтобы это привело к освобождению уорренцев. Хочу, чтобы привело к прекращению неправильного использования магии.

— Вы хотите того, чего хотите, и хотите этого сейчас… но жизнь устроена иначе. Человек может сдвинуть мир, но для этого нужен длинный рычаг и много времени.

Ее улыбка была загадочной.

— Не спешите. Сегодня упадет первая капля дождя. Завтра вторая. Дождь создает реки и сглаживает горы. Перемены настанут, вы начали бурю.

Рейт посмотрел на коробку с деньгами, на список проданных мест и на длинный список заявок. Он начал бурю, но кто скажет, будет ли это мелкий дождик, который даже не прибьет пыль, или ливень, который смоет город? Разумеется, он не знал.

Дафрил Кроу-Джабен сел рядом с Велин, которой удалось приобрести два билета в лучшую секцию. Дафрил принял приглашение быть ее сопровождающим; все знали, что она готовилась к нутевазу и поэтому могла появиться на людях только в сопровождении надежного мужчины, а поскольку он был близким другом Луэркаса, это ставило его в ранг надежного. Вся ситуация забавляла Дафрила: он не общался с Велин много лет, но, разумеется, знал подходы к ней. Однако он поведет себя безупречно. Не получишь славы от того, что назовешь себя покорителем такой добродетельной женщины, как Велин.

Он заметил, что Джесс Ковитач-Артис села слева от него, и тут же почувствовал радость. До Дафрила дошли слухи о том, что Джесс и Соландер расстались, и все утверждали, что у Джесс больше нет ни с кем отношений, ни серьезных, ни случайных. Дафрил всегда считал ее красивой, умной, интересной… и далекой. У него сложилось впечатление, что он не очень ей нравился, и это его интриговало.

Дафрил откинулся на своем сиденье, пытаясь найти удобное положение, и понял, что эти сиденья созданы для чего угодно, но уж точно не для удобства. Велин один раз посмотрела на Джесс и отвернулась. Джесс взглянула на Велин с абсолютно пустым выражением лица, а затем уставилась на сцену и больше не отвлекалась. Интересно. Велин перестала встречаться с Гелласом, постановщиком всей этой шарады, несколько месяцев назад. Все знали, что Геллас и Джесс были друзьями с того времени, как появились на пороге Дома Артисов с ученическими документами в руках. Дафрила мучил вопрос, не стал ли Геллас причиной неприязни между Велин и Джесс.

Геллас не жил в Доме Артисов почти год. Дафрил не уделял особого внимания большинству из Артисов, но что-то в Гелласе всегда казалось ему не вписывающимся в общую картину. Дафрил знал, что Геллас пришел в Дом Артисов издалека, чтобы воспользоваться возможностями, которые ему положены по рождению.