— Это было бы замечательно.

Она встала и, шмыгая носом, пошла к двери, но на пороге задержалась.

— Только, пожалуйста, не подумайте о Ребекке плохо после того, что я вам рассказала. Она была удивительным человеком… и не заслужила такой ужасной смерти.

— Поэтому я и ищу ее убийцу, — мягко заметила я. — Люди, погибшие в результате насилия, кем бы они ни были и что бы ни делали при жизни, не заслуживают такой участи.

— Никогда?

Я покачала головой.

— Ладно, ждите, вернусь через пять минут. — Она исчезла, потом просунула голову в дверь. — Нет, через десять. У Ребекки было полно парней.

Выйдя из офиса «Вентнор — Чейз», я с наслаждением вдохнула морозный, пахнущий бензином воздух. Пусть и зловонная, но свобода! Я больше не могла сидеть в пустой приемной, где телевизор, висящий над столом администратора и настроенный на канал «Скай-ньюс», каждые пятнадцать минут извещал меня о том, что в поисках серийного убийцы, орудующего в Лондоне, нет никаких подвижек. Ожидая, когда вернется Джесс, я успела устать от безупречного офисного интерьера. Спокойный бежевый ковролин и коричневые стулья действовали мне на нервы. Все здесь было слишком идеальным, слишком приглаженным. Чересчур хорошее не внушает доверия. Ребекка тоже была чересчур хороша, и чем больше я о ней узнавала — о ее тайнах, о жизни, которую она собственными руками пустила под откос, — тем больше убеждалась, что эту девушку неминуемо ждала катастрофа.

Прислонившись к уличной ограде, я нашла у себя в блокноте визитку Луизы Норт и набрала ее рабочий телефон, но услышала автоответчик. Тогда я позвонила на сотовый (номер был аккуратно записан черными чернилами на обратной стороне карточки — почерк резкий и четкий, как и его обладательница). Она ответила со второго гудка и, судя по голосу, совсем не удивилась, как будто ждала моего звонка.

— Что вы узнали?

Меня невольно разозлил вопрос. Я позвонила не для того, чтобы дать отчет о своих успехах (вернее, неуспехах). Кто такая Луиза Норт, чтобы я перед ней отчитывалась? Однако, к собственной досаде, я почему-то заговорила извиняющимся тоном:

— Мы по-прежнему прорабатываем версии, Луиза. Какие-то результаты уже есть. Но пока ничего существенного.

— Очень жаль! Чем я могу помочь?

— Вы знали, что ваша подруга употребляла наркотики?

В трубке повисло молчание. Я ждала, мысленно считая секунды. Три… четыре… пять… Не многие способны, разговаривая по телефону, держать паузу больше двух секунд, однако прошло целых семь секунд, прежде чем я опять услышала Луизу:

— Да, я догадывалась. Это имеет отношение к ее смерти?

— Пока неизвестно, — честно призналась я. — А… можно узнать, каким образом вы об этом догадались?

— Ну, было кое-что…

Опять молчание. Я поморщилась. Зря ей позвонила! Надо было подъехать и побеседовать лично. Сидя передо мной, она не смогла бы так ловко увиливать от ответов.

— Пожалуйста, расскажите, что вы заметили.

— Ребекка сделалась очень рассеянной. Она всегда была ненадежной, а в последнее время стала просто невыносима. Мы договаривались о встречах, а она не приходила. До нее было трудно дозвониться. Вот почему в пятницу я приехала к ней домой. Хотела ее увидеть и решила, что так будет легче всего.

— Когда убирались, — начала я, заранее зная ответ, — вы не нашли никаких доказательств ее пагубного пристрастия? Я имею в виду наркотики или приспособления к ним.

— Нашла.

— Что именно?

— И то и другое, — скупо сказала Луиза.