— Что это с ним? — осторожно спросила Ольга. На Сергея Николаевича она теперь смотрела со страхом. Слишком уж разительным был переход от наставительной речи университетского профессора к бреду безумца… Или святого.

— Крышу снесло, — хмуро объяснил Игорь.

— Может, водички выпейте. — Запасливая Анна вытащила из сумки бутылочку «Аква минерале» и протянула Сергею Николаевичу, но он даже не заметил.

— Простите меня, — он вдруг повернулся к девушкам, — простите, но я вынужден задать бестактный вопрос: одна из вас — девственница?

Ольга опустила голову и покраснела до самых корней волос. Даже уши пылали. В юности ей не хотелось «размениваться» на случайные связи, а потом, когда она стала старше, стыдно как-то было признаться, что у нее до сих пор никого не было. Как будто засвидетельствовать еще раз свою неполноценность и невост-ребованность…

— Еще раз прошу меня извинить, но это важно. Очень важно.

Игорь искоса глянул на Ольгу. Она так смутилась, что даже жалко стало. Кто бы мог подумать — остались еще порядочные девушки! Но старикану-то что до этого? Он, похоже, перестал интересоваться женским полом еще в Русско-японскую войну.

— Отец, ты дело говори. А то ведь это… Непонятно.

— Да-да, сейчас, — Сергей Николаевич потер ладонями виски, как будто мучился головной болью, — сейчас попытаюсь сформулировать вкратце. — Он набрал в грудь побольше воздуха и принялся рассказывать: — В прежние времена на датских островах жил человек по имени Киприан. Мнения историков по поводу его личности сильно расходятся — одни считают, что он был хуже дьявола, так что когда он умер и отправился в ад, то сам дьявол изгнал его обратно. Другие, напротив, считают, что человек он был добрый и порядочный, но обучался в школе чернокнижия, а потому должен был обратить все свои знания и умения на службу дьяволу. К старости это стало его печалить, и тогда он написал книгу, в которой сперва показывал, как творится зло, а потом — как можно его исправить. Последние две части книги написаны были то ли персидскими, то ли арабскими знаками… То ли вовсе на языке неизвестного народа.

Сергей Николаевич вздохнул. Даже сейчас любопытство ученого пересилило страх. Было бы безумно интересно ознакомиться с этим раритетом! Вполне возможно, что легендарный Киприан был не колдуном, а великим ученым, мистиком и магом, намного опередившим свое время. Жаль только, что о его трудах теперь можно судить только по косвенным свидетельствам…

— Так или иначе, рукописные копии ходили по рукам — в великой тайне, конечно. Одного обладания подобной книгой было вполне достаточно, чтобы попасть на костер, — и это при том, что в те времена большинство простолюдинов и даже знатных людей были неграмотны! Граф фон Плоене, говорят, повелел приковать ее цепями в подземелье своего замка. В шестнадцатом веке, после суда над гражданином Шлоттенбурга Альбрехтом Доденхаймом, один из списков попал в руки ученого монаха Лафатера. Прочитав его, он пришел в такой ужас, что повредился в разуме… Однако все же написал трактат «О нежити, нечисти, привидениях, оборотнях и прочих злобных духах». Откровения его темны и непонятны, однако из них следует, что книга Киприана повествует в основном о мерзости сатанинских шабашей, где творится зло, которое потом просачивается в мир.

Сергей Николаевич остановился передохнуть, отхлебнул воды из бутылки, помолчал немного, будто собираясь с силами, и продолжал:

— Самый страшный из ритуалов — это шабаш Аваддона. Он происходит всего лишь раз в семьдесят семь лет, но сила его поддерживает адское воинство все эти годы. Местом проведения Лафатер называет капище Каф-Селлах, однако больше нигде в средневековой литературе по демонологии это название не встречается.