Из-за внештатной ситуации людей на мостике собралось больше, чем обычно. Командный состав и механики со всех трех вахт сбежались на помощь. Интересно было наблюдать, как каждый из них реагирует на стресс.

Многие старались не показывать своих эмоций, но определенные перемены были заметны.

Обычно уравновешенный механик орал в интерком так, словно громкость голоса определяла быстроту исполнения его требований. А на другой половине мостика обычно угрюмый четвертый помощник сыпал шутками, как профессиональный комедиант.

Представление получилось что надо, но у нее не хватило времени, чтобы его по достоинству оценить. Как только присутствующие поняли, что появилась Ньюбек, заговорили все одновременно:

— Что предпочтительнее, капитан? Искусственная гравитация или подпитка силового поля?

— Пассажиры волнуются, капитан… На шлюпочной палубе — скопление народа.

— Пожар в офисе начальника хозяйственной службы потушен… Она хочет знать, собираемся ли мы разгерметизировать помещение. Пассажиры хотят забрать свои ценные вещи.

— Молчать! — Голос принадлежал Рубашкину и произвел желаемое действие.

Ньюбек улыбнулась профессиональной улыбкой, говорившей: «Я не волнуюсь, и вам не следует». Команды она отдавала четким, ровным голосом:

— Вопросы будете задавать, когда к вам обратятся. Все по порядку. Всем членам экипажа, не несущим в данный момент вахту, отойти назад. Когда понадобится, вас позовут.

Человек десять или двенадцать отступили назад.

— Андре, какая мощность осталась на двигательных установках?

Рубашкин был высоким дородным мужчиной с бусинками карих глаз и черной окладистой бородой. Под мышками у него красовались мокрые разводы.

— Никакой, капитан. Метеор повредил обе установки. Можно перебросить какое-то количество с синтезатора на двигатели малой тяги, но толку это даст мало.

Ньюбек тяжело сглотнула. Обе установки умерли. В это трудно поверить.

— А если их отремонтировать?

Рубашкин печально покачал головой.

— Машинно-агрегатному отсеку досталось больше всего. Метеор уничтожил всех наших бортинженеров и семьдесят процентов механиков. Те же, кто остался в живых, говорят, что установка номер один абсолютно безнадежна. А насчет второй они точно не знают. Но ремонтные работы должны проходить под наблюдением опытного инженера.

Ньюбек перевела глаза на основной экран. Его всем своим огненным существом заполняла Дерна. На самом деле солнце увеличивается в размерах, или ей почудилось? Она откашлялась:

— Сколько времени осталось до того, как нас затянет на Дерну?

Рубашкин пожал плечами.

— Часов сорок, может, пятьдесят.

Черт! Вероятно, столкновение произошло как раз на краю гравитационной воронки солнца.

Ньюбек повернула голову к навигационному экрану. Он показывал всю систему Дерны, включая астероидный пояс, Диету, Пилакс и другие по большей части необитаемые планеты. Им требовалась помощь, и немедленно.

— Помощь запрашивали?

— Первым делом, — ответила радист Формо, малышка с лицом, как у гномика. — Я послала сигнал бедствия. Ответа пока нет.

Ньюбек понимающе кивнула. Они глубоко забрели. И все же Дерна — система густонаселенная, скоро они что-нибудь услышат.

— Хорошо. Как только получите ответ, дайте мне знать. Ньюбек обратилась к Рубашкину:

— Похоже, что пассажиры беспокоятся. Какие у нас потери?

Рубашкин сверился с распечатками.

— Четырнадцать человек. Точка проникновения метеора пришлась на такое место, что погибло больше членов экипажа, чем пассажиров.

Ньюбек понимающе кивнула.