— Почему, молодой человек? — врач слегка повысил голос. — Говорю же, год — вот максимум, что у вас осталось!

— Ну, это лучше, чем ничего! — я приоткрыл дверь и шагнул в темноватый больничный коридор. Раз уж не здоровался, то и прощаться не буду.

Рядом с кабинетом выстроилась небольшая пробка из инвалидных кресел, в которых сидели больные, и сопровождающих их родственников. У всех серые скорбные лица, потухшие глаза и бледные губы. Надеюсь, сам я выгляжу хотя бы чуточку бодрее.

— Сейчас, доченька, сейчас! — бормотал худощавый и совешенно седой мужчина, закатывая в кабинет коляску, на которой разместилась молоденькая девушка лет шестнадцати. — Теперь наша очередь...

Почему-то было сразу заметно, что, в отличие от остальных, девчонка действительно не может передвигаться сама. Однако симпатичное личико прямо-таки светилось от надежды, а ноздри маленького острого, будто бы лисьего, носика раздувались от нетерпения.

— Скорее, папа! — удивительно звонкий голос, казался каким-то неправильным для этого места.

Девушка встретилась со мной глазами и ободряюще улыбнулась. Я улыбнулся в ответ — не стоит портить человеку хорошее настроение своим кислым видом. Какое всё же необычное лицо! Сразу и не поймёшь, чем оно привлекает внимание. Может быть, дело даже не в каких-то конкретных чертах, а в том блеске, что излучают её глаза? Не знаю, но, надеюсь, доктор не сможет его погасить...

Дома всё было по-прежнему. Бардак — потому как порядок наводить некогда да вроде как и незачем. Уставший отец, вернувшийся после ночной смены, чтоб немного отдохнуть и снова отправиться на работу. Кот Василий — чёрный, но с белой грудкой — который крайне тяжело переживал то обстоятельство, что он как-то вдруг перестал быть главным объектом внимания в семье.

Телефон лежал там же, где я его и оставил — на кровати. Пропущенных нет, новых сообщений нет, даже температура на улице не поменялась.

— Коля, давай продадим машину, — с кухни донёсся приглушённый голос матери. — Нельзя так много работать, ты себя загонишь и сляжешь с инсультом!

— Конечно, продадим, — спокойно согласился отец, — и машину, и дачу... Только этих денег всё равно может не хватить. Так что буду работать, пока есть силы!

Да, бесплатная медицина нынче дорога! Нет, не хочу сказать ничего плохого про врачей, они делают всё, что могут. Но если нет нужных лекарств, их приходится покупать — лейкемия не простуда, сама за неделю не пройдёт.

Экран смартфона засветился, сигнализируя о доставленном сообщении. Светлана — моя девушка — интересовалась, как у меня дела и как прошёл поход к врачу. Со Светой мы познакомились в старших классах школы. Тогда ничего у нас не сложилось, почему-то девчонки в этом возрасте избегают встречаться со своими ровесниками. Завертелось всё уже в университете, когда выяснилось, что мы не только вместе поступили на юридический факультет, но и будем учиться в одной группе. Закончить мне, правда, не удалось — подвела летняя сессия на втором курсе. И уже осенью я браво маршировал в стройных рядах войск радиационной, химической и биологической защиты...

Удивительное дело, но Светка дождалась меня из армии, хотя я был уверен, что обязательно найдётся тот, кто постарается скрасить одиночество моей красавицы. Даже милейшие одногруппницы, улыбавшиеся в лицо и источавшие яд за спиной, не смогли выдумать про неё никакой грязи. Известие о моей болезни, которая обнаружилась спустя год после возвращения из армии, она восприняла стойко. Гораздо более стойко, чем я, если начистоту! Разумеется, пытаясь проявить благородство, я предложил закончить отношения, дабы не смущать её последними днями своей жизни. Словами не описать, как я был счастлив, когда она назвала меня дураком и отказалась.

«Что ты решил?» — спросила Светлана, после того как я вкратце рассказал о визите в клинику.