— Просто я устал быть знаменитостью, надоело, что люди докучают мне днем и ночью.

— Если мы его поймаем, — сказал Уоллес, — все станет известно на суде.

— Но не раньше?

— Думаю, что нет.

— Я буду благодарен. Однако, так или иначе, мне придется появиться на суде, да?

— Вероятно, да.

— Во всяком случае, если пресса ничего не узнает раньше времени, шумих хотя бы будет вдвое меньше.

— Вы действительно скромный человек, верно? — сказал Уоллес.

Прежде чем Чейз успел ответить, детектив улыбнулся, хлопнул его по плечу и ушел.

— Хотите выпить? — спросил Чейз Таппингера.

— На службе не пью.

— А бы не возражаете, если я...

— Нет. Валяйте.

Чейз заметил, что Таппингер с интересом наблюдает, как он достает кубики льда и наливает себе большую порцию виски. Однако не такую большую, как обычно. Он решил при полицейском несколько умерить свою жажду.

Когда Чейз уселся на кровать, Таппингер сказал:

— Я читал о ваших подвигах там.

— Да?

— Это настоящий героизм.

— Ничего подобного.

— Я говорю правду, — настаивал Таппингер. Он сидел в кресле, которое пододвинул поближе к своим приборам. — Думаю, мало кто может понять, как тяжело вам пришлось там.

Чейз кивнул.

— Я полагаю, что медали не так уж важны для вас. То есть на фоне того, что вы пережили, чтобы получить их, они как бы теряют вес.

Чейз поднял взгляд от стакана, удивляясь его проницательности.

— Вы правы, — согласился он. — Они вообще ничего для меня не значат. Таппингер продолжал:

— Как, должно быть, трудно возвратиться из этого ада к нормальной жизни. Воспоминания не изглаживаются так быстро.

Чейз открыл было рот, чтобы ответить, но тут увидел, что Таппингер многозначительно смотрит на стакан виски у него в руке, — и промолчал. Ненавидя сейчас Таппингера не меньше, чем Судью, он поднял стакан к губам, сделал очень большой глоток и с вызовом сказал:

— Выпью-ка я еще. Вы уверены, что не хотите?

— Абсолютно, — ответил Таппингер. Как только Чейз уселся на кровать с новым стаканом виски, Таппингер предупредил его, чтобы не подходил к телефону, не дождавшись, пока начнет крутиться пленка, и удалился в ванную минут на десять.

Когда он вернулся, Чейз спросил:

— Сколько времени нужно не ложиться и ждать?

— Он когда-нибудь звонил так поздно — кроме того первого вечера?

— Нет, — ответил Чейз.

— Тогда я засыпаю, — сказал Таппингер, плюхаясь в кресло. — Спокойной ночи.

Утром Чейза разбудил шепот мертвецов, но это оказался всего лишь шум воды в ванной. Таппингер проснулся первым и теперь брился. Через несколько минут он открыл дверь и вышел со свежим лицом, кивнув Чейзу:

— Искренне ваш! — Казалось, ночь, проведенная в кресле, придала ему энергии.

Чейз умывался и брился медленно — чем больше времени он проведет в ванной, тем меньше придется разговаривать с полицейским. Когда он наконец закончил утренний туалет, часы показывали девять сорок пять. Судья пока не звонил.

— Что у вас на завтрак? — спросил Таппингер.

— Ничего нет, — ответил Чейз.

— Ну, должна же у вас быть хоть какая-то еда. Не обязательно что-нибудь горячее, мне все равно, что есть утром.

Чейз открыл холодильник, вытащил пакет яблок и сказал:

— Только это.

Таппингер недоуменно посмотрел на яблоки, на пустой холодильник. Затем его взгляд метнулся к бутылке виски на буфете. Он ничего не сказал — слова были излишни. Но если бы он высказал то, что думал, Чейз вряд ли сдержал бы желание врезать ему как следует.

— Прекрасно, — с подъемом сказал Таппингер.