— А я и с завязанными глазами смогу вести, и даже без сознания, — хвастливо заявил Цыган, крепко обхватив своей здоровенной ручищей ее разгоряченное выпивкой и танцами тело и от этого постепенно приходя в более энергичное состояние.

Со смехом и шутками они поднялись в ее уютную однокомнатную квартиру. Пылкий любовник было сразу потащил Настю к неубранной еще с полудня постели, в которой они резвились вплоть до ухода в ресторан, но его ожидало разочарование.

— Прости, Сашенька, но у меня, кажется, началось, — без стеснения заявила ему Настя, обнаружив явные признаки очередных «критических дней». — Как ни жаль, но придется тебе, милый, немного попоститься.

— Да наплюем на это, Настенька! — взмолился Цыган, испытывая, как всегда, жгучее желание. — Может, пойдем в ванную и там…?

— Брось, Сашка! В последний раз, что ли? — решительно воспротивилась его партнерша. — Если совсем не можешь терпеть, то иди домой!

Однако подуставшему после буйного веселья в ресторане Цыгану тащиться ночью к себе не хотелось. «Как знать, может, сменит гнев на милость? Охочая же баба!» — мысленно усмехнулся он, а вслух дружеским тоном сказал:

— Вот еще! Мне и без этого с тобой хорошо, Настенька. Только давай попьем кофейку, чтобы успокоиться, — с улыбкой добавил он. — Думаю, и тебе это нужно.

Она быстро вскипятила чайник, достала с полки сахар и растворимый кофе и, когда сели друг против друга за маленький столик, неожиданно сказала:

— Все, Сашок! Отслужили мы Седому! Думаю, нам с ним больше не по пути. Ты со мной сейчас согласишься!

— Что-нибудь новое или опять к тебе пристает? — насторожился догадливый Цыган, окончательно трезвея. — Надо же! А в ресторане он так натурально миловался с нашей Галкой, что мне показалось даже, будто ты ревнуешь.

— Ну ты и скажешь! Было бы к кому ревновать. Эта Галка — пустое место, — презрительно бросила Настя. — Только и годится на то, чтобы лохам клофелин в водку подмешивать. А в постели толку от нее мало!

— А откуда ты знаешь? На пару работали? — решил подзавести ее Цыган.

— Еще чего! — со злостью фыркнула Настя, ибо чувства юмора у нее не было. — Сам же Седой так о ней отозвался.

— Значит, он все-таки не успокоился и к тебе снова лезет? — и без того смуглое лицо Цыгана стало темнее тучи.

— А ты думал, он тебе так меня и уступит? Он просто не захотел пока с тобой разбираться! — продолжала ему «пудрить мозги» Настя.

— Ну и падла! А уверял, что не будет встревать между нами, — Цыган стукнул по столу так, что подпрыгнули чашки и сахарница. — Теперь пусть молится Богу!

— Вот этого я и боялась! — сделала протестующий жест Настя. — Нет, Сашок, ты не должен марать об него руки! Я сама сделаю так, что он больше не будет нам помехой.

— Что, все же решила его заложить? — неодобрительно мотнул головой Цыган. — Ни к чему это стукачество. Замочат тебя, Настя, когда откроется. Потому что — западло, и даже я не смогу заступиться!

— Не беспокойся, Сашок! Я и не думаю доносить на него в ментовку, — хитро усмехнувшись, объяснила она ему свой замысел. — Я наведу на них с Костылем папашу и сына Юсуповых, и те их надолго упрячут в тюрягу!

Смышленый Цыган на лету усек суть ее идеи и умолк, размышляя. Очевидно, не все ему в ней понравилось, поскольку уже через пару минут угрюмо спросил:

— А не пилим мы с тобой сук, на котором сидим?

— Ты это о чем, Саш? Костыля и Седого пожалел? — вскинулась на него Настя.