Она писала Элджину ежедневно, сообщая как можно больше подробностей о росте и развитии детей, особенно о Брюсе, который превратился в маленького хулигана, спускавшего брюки и приглашавшего деда поцеловать его в зад, когда последний корил его за непослушание.

Что ты скажешь на этот образец манер джентльмена? На самом же деле я не видала более славного мальчика — здоровый, крепкий, подвижный. При этом довольно высокого роста и хорошо сложенный, этим он пошел в тебя, своего папу.

Она знала, что может вызвать улыбку на лице Элджина в его нынешних трудных обстоятельствах, и старалась заполнить свою переписку с мужем именно такими сообщениями.

Мэри стала замечательно смышленая и хорошенькая. У нее красивой лепки голова. Гарриетт самое ласковое и красивое существо, которое я когда-либо видела. «Я славная девочка!» — повторяет она то, что говорят о ней другие. Наши дети так милы, к тому ж у них добрые сердечки и они привязаны друг к другу. Каждый день они возносят молитвы о своем дорогом папочке и мечтают поскорей соединиться с тем, кто, они знают, их так горячо любит!

Ответы Элджина на ее письма не совсем совпадали с тем, что она ожидала. Они несли поток упреков.

С чего ты вздумала снять дом и жить в Лондоне отдельно от своих родителей? Почему б тебе не жить под отцовским кровом, как живут все приличные женщины? В таких условиях и я был бы спокоен относительно твоих прогулок и времяпрепровождения. Кажется, ты склонна принимать мужчин у себя на Бейкер-стрит, и, как мне стало известно, тебя часто видят в их обществе по вечерам.

Она отвечала:

Честно, Элджин, я мать троих детей, а не молодая девушка. И со мной не следует обращаться подобным образом. Мои родители несли заботы о наших детях в течение двух с половиной лет, этого ли не достаточно? Ты имеешь представление о том, как шумны и непоседливы могут быть трое малышей? Разве мои родители не заслужили покойную и мирную жизнь? После тех беспокойств, которые они претерпели, я не хочу добавлять им новых. Не хочу, чтоб они ухаживали за мной, когда мне придет время родить. Более того, мне кажется, ты не имеешь понятия о страданиях, которые я вытерпела, производя детей на свет. А что касается моих прогулок и мужчин, которых я принимаю у себя, так скажу, что я делаю еще одно усилие облегчить твою участь. Все годы нашей супружеской жизни я трудилась на тебя подобно рабыне, а все мои усилия заслужили лишь твое недовольство.

— Мэри, дорогая, я не помешаю?

Она отложила перо, заслышав голос отца. Она всегда была рада общению с ним, а сейчас с особенным облегчением оторвалась от письма Элджину, ответа на его пустые фантазии о ее жизни в Лондоне. Неужели он действительно воображает, что, имея троих маленьких детей, по которым она так соскучилась за два года, и мужа, которого требуется вызволить из тюрьмы, она увлечена светской жизнью, словно молоденькая девушка? И разве не носит она снова в чреве дитя?

— Я посетил наших банкиров, — начал отец; такое начало не предвещало добрых новостей. — Как ты знаешь, Элджин значительно преувеличил сведения о своем доходе, когда просил у меня твоей руки. Этот доход составляет лишь десять процентов от объявленного им.

— Папа, я помню. Мы с тобой уже говорили об этом. И я ничего не могу поделать с тем, что мой горячий поклонник много лет назад нес эту ерунду! Он отчаянно хотел жениться на мне до своего отъезда в Турцию.

При множестве насущных проблем ей не хотелось поднимать старые.

— Я не об этом намерен говорить, ибо нам следует даже радоваться тому, что он преувеличил свои возможности нести заботы о тебе, Мэри. В противном случае я бы дал ему более полный контроль над твоими средствами. В реальности же слухи о его тратах, гулявшие перед вашей свадьбой, как и информация о его ежегодном доходе в семь тысяч фунтов, побудили меня строже охранять твое имущество.