— Сожалею, леди Элджин, — сказал шериф, — но нарушить требования закона я не могу.

Они едва нашли силы закончить завтрак. Слуги, преисполненные любопытства, суетились поблизости, делая вид, что готовят чай или присматривают за детьми. Они прекрасно понимали, что происходит. Истории о детях, которых разлучили с матерями, уличенными в неблаговидном поведении, были широко известны. Молодые девушки — и некоторые из них принадлежали к семьям аристократии — развлекались, читая украдкой в газетной хронике подробности любовной аферы между леди Н. и сэром А., приведшей к тому, что указанная дама была лишена возможности видеться с детьми.

— Подумать только, эта особа, которая до встречи с соблазнившим ее негодяем притворялась такой набожной, предпочла тешить плоть вместо того, чтоб заниматься воспитанием своих крошек!

Такого сорта истории были у всех на устах, и теперь Мэри предстояло стать предметом этих насмешек.

— Но мы отплатим ему! — вскричала она. — Он клялся, что не пойдет на это, если мы дадим ему денег. Подлый, лживый шотландец!

— Это не первый пример его двуличия, — подтвердил мистер Нисбет. — Но встреча с подлой натурой всегда бывает одинаково тяжелой.

— Прошу прощения, что прерываю вас, — вмешался шериф, — но мне надо забрать детей.

Он сказал это таким же тоном, каким мог попросить чашку чая, и посмотрел на Брюса, который в этот момент пробежал через гостиную, а по пятам за ним следовал слуга.

— Я не хочу к папе! Я хочу остаться здесь и играть в солдатики с моим Эндрю!

— Но тебе придется уехать. — Голос Мэри дрожал.

Она припала к отцу, спрятав лицо у него на плече, чтобы дети не видели ее страха. Она не плакала — еще нет, — но пыталась подавить охвативший ее ужас и сохранить спокойствие при прощании с детьми.

— Папа хочет провести с вами лето. Это большой сюрприз.

— Пусть папа поцелует мою задницу, — выкрикнул мальчик и бросился вон из столовой.

Мистер Нисбет знаком приказал Эндрю следовать за ним. Скоро крики ребенка уже доносились из сада.

— Упакуйте кое-что из вещей, Эндрю, — шепнул мистер Нисбет лакею, когда тот, перекинув мальчика через плечо, поднимался по лестнице.

Малышка Мэри, во всем подражавшая брату, прижалась к юбкам бабушки.

— Я тоже не хочу уезжать. Я хочу остаться с сестрами.

Самые младшие оставались в детской.

— Вы всех их забираете? — спросила Мэри у шерифа. — Есть ли в этом необходимость? Я сию минуту отправлюсь в Брумхолл и переговорю с лордом Элджином.

— Вам не следует этого делать, леди Элджин. Подобные действия могут быть рассмотрены как враждебные или угрожающие и использованы против вас в суде. Мне приходилось встречаться с такими случаями. Не надо поддаваться истерике и совершать необдуманные поступки. Они также свидетельствуют не в пользу матери.

— Значит, таков ваш закон?! — вскричала Мэри, и ее голос сорвался на крик так, что дочь оторвалась от бабушки и кинулась к ней. — Забрать у женщины родных детей и потом называть ее истеричкой за то, что она попытается протестовать?

Шериф пожал плечами:

— Не мы пишем законы, леди Элджин. Нам лишь приказано следить за их исполнением.

— Не называйте меня этим именем! Я не желаю больше зваться леди Элджин.