|
Один. – И еще раз проклятье. – Да. Он оставался там довольно долго, около пяти минут. Уж не знаю, как он это вытерпел. А после того как вышел, Шон приказал мне вызвать специалистов по сбору улик. Только после того, как вышел. – Не сразу? – Нет. Он дал мне другие поручения. Записать имена рабочих – обычно этим занимаются детективы, но он приказал мне. В отчете говорилось, что Майкла Галлахера задушили нейлоновым чулком – не колготками, а именно чулком, какие носят с поясом и резинками. Даже двадцать лет назад такие чулки были большой редкостью. Убийца засунул оба носка мальчика ему в рот – вероятно, чтобы заглушить крики. У него были связаны запястья и лодыжки – также чулками. Убийца повалил его на землю, лицом вниз. Мальчик был жестоко изнасилован – вся земля под пахом пропиталась кровью. Следов спермы в анусе не обнаружили. Однако вскрытие помогло обнаружить следы латекса. – Упаковку презерватива так и не нашли? – Нет. Вероятно, убийца унес ее с собой. Что ж, убийца вел себя осторожно, во всяком случае в данном аспекте. Организованный мерзавец. – Он выбрал удачное место, чтобы спрятать тело. – Если не считать того, что было тепло и тело все равно нашли бы. – Вероятно, он хотел, чтобы мальчика нашли, – заметила я, – только не так скоро. На фотографиях, которые я видела в деле, был заснят связанный мальчик, застывший в ужасной позе. – Могу спорить, что мальчик отчаянно сопротивлялся. – Наверное. – Из чего следует, что убийце пришлось торопиться. Возможно, сперму не обнаружили из-за того, что он не успел завершить акт. – – К сожалению, это так и осталось невыясненным. Но одно можно утверждать с уверенностью: Майкл Галлахер не участвовал в этом добровольно. На руках и предплечьях были обнаружены синяки и царапины, да благословит его Бог. Убийца наверняка получил немало синяков – и если бы нам удалось быстро его найти... К сожалению, синяки бесследно проходят. – А как вел себя Шон О'Рейли? Он нервничал? – Он все время повторял: «Какой стыд, какой ужасный стыд, мать не должна его видеть в крови». Я помню, что лицо у него посерело, его явно потрясло случившееся. Шон уже давно работал в полиции; мне кажется, такое убийство не должно было произвести на него настолько сильное впечатление. Конечно, нашим глазам предстала кошмарная сцена, но я видел вещи и похуже; он тоже; например, мы выезжали на место столкновения поезда и автобуса за два года до убийства Майкла, а там повсюду были разбросаны части тел. Тогда он не дрогнул. Помню, я даже спросил у него, все ли с ним в порядке, а он ответил, что простудился. Москал замолчал и посмотрел себе под ноги. – Что еще? Высокий детектив вздохнул. Он был глубоко обеспокоен и даже не пытался это скрыть. – Шон вышел с испачканными в крови руками и все время пытался стереть кровь белым носовым платком – в те дни мы не надевали резиновых перчаток. Мы похожи на старых хоккеистов: не носим шлемов, если следуем кодексу чести. Я спросил у него, почему он испачкался в крови, а Шон ответил, что хотел убедиться, действительно ли мальчик мертв. Словно он еще мог дышать. Обычно мы это делаем, прижимая палец к той точке, где прощупывается пульс. Руки Галлахера были связаны, значит, оставалась шея. А на шее Майкла Галлахера крови не оказалось. В рапорте медицинского эксперта значилось, что кровь вытекала только через анус. – Из чего следует, что он умер через некоторое время после изнасилования. – Да. Не стану говорить вам, сколько раз эта мысль посещала меня посреди ночи. |
