|
Милорд с высоко поднятой головой подошел к свидетельскому месту. Он положил руку в перчатке на рукоять своего меча и стоял в величественном молчании, пока прокурор зачитывал обвинения, выдвинутые против него. – ...Что вы захватили или вынудили своих сообщников захватить большое количество детей. Были зачитаны имена. А я обратила к Богу молитву за души сотни безымянных сыновей, исчезнувших еще раньше. – ...Что вы практиковали над ними смертный грех содомии... Словно во сне я вспомнила слова Анри, когда его допрашивали после ареста: «Милорд с презрением относился к естественному отверстию, кои имеются у девочек, вместо этого он получал удовольствие с детьми обоего пола, засовывая свой член в не предназначенное для этого отверстие и, ритмично двигаясь, удовлетворял свою похоть». – ...Что вы и ваши сообщники вызывали духов зла и предлагали им подношения, а также совершили множество других преступлений против Господа нашего, коих число таково, что их невозможно назвать. Теперь я вспомнила показания Прелати: «Слова, которые мы использовали, звучали так: я вызываю тебя, Баррон, Сатана, Вельзевул, именем Отца, Сына и Святого Духа, именем Божьей Матери и всех святых на небесах, явись перед нами лично, заговори с нами и исполни нашу волю». – Вы получите письменную копию обвинений, как только она будет составлена, – сказал Жан де Малеструа Жилю де Ре.– Вы понимаете, в чем эти граждане вас обвиняют? Голос Жиля прозвучал неестественно спокойно. Он слегка приподнял подбородок и негромко сказал: – Я объявляю все обвинения несостоятельными и требую, чтобы их сняли. Я вскрикнула вместе со всеми. Боже мой! Никто не ожидал, что он попытается отвергнуть обвинения и откажется признать правомерность суда над собой. Судьи и обвинители принялись что-то взволнованно обсуждать, сблизив головы, чтобы никто их не слышал. Когда они снова выпрямились на своих местах, Жан де Малеструа с отвращением посмотрел на Жиля де Ре и сказал: – Подобные обвинения не выдвигаются без оснований. И не нужно считать нас недоумками. У нас имеется достаточное количество свидетельств, многие из которых не подвергаются сомнениям, того, что вы виновны в названных преступлениях. – Ложь и клевета! – громко заявил Жиль де Ре. – Клянусь собственной душой! – Следите за своими клятвами, месье, чтобы не подвергнуть опасности душу. – Какого дьявола? Все ваши обвинения ни на чем не основываются! И снова его слова были встречены дружным вздохом. Его преосвященство взял ситуацию под контроль, заявив: – Суд так не думает. И рассматривает вероятность того, что в обвинениях, выдвинутых в ваш адрес, содержится правда. Более того, учитывая природу данного дела и свидетельские показания против вас, суд считает ваше поведение легкомысленным и отнимающим у нас время. И еще, – добавил он, – ваши возражения не были представлены в письменной форме. Жиль оказался к этому не готов, и заявление епископа застало его врасплох. – Но... мне не дали возможность это сделать! – возмутился он. Он поднял вверх руки, показывая, что у него нет ни бумаги, ни пера. – Закон требует, чтобы любые заявления были представлены в письменной форме. – Это возмутительно! – Ни в коей мере, милорд, – ответил Жан де Малеструа с едва заметной улыбкой.– Таков закон, которому много лет. – В таком случае все будет записано! – выкрикнул обвиняемый.– Моей собственной рукой, если потребуется! Я прошу вас дать мне все необходимое. Все судьи на мгновение замерли на своих местах. |
