|
Кроме того, Дюрану выдвинули обвинение в двойной попытке убийства офицера полиции, в похищении Натана Лидса и ряда других мальчиков, хотя их тела и не были найдены. А вскоре, после того как будут изучены улики, предъявят обвинение и в убийстве Эрла Джексона, никто в этом не сомневался. Я делала все, что было в моих силах, но не могла бы назвать свои дни хорошими или плохими; теперь стандарты моего существования описывались словами «ужасные» или «терпимые». Один из лучших дней после ареста наступил после назначения прокурора; Джеймс Йоханнсен, который энергично поддержал мою просьбу на получение ордера на обыск и на арест, стал тем человеком, в чьи обязанности вменялось позаботиться о том, чтобы Уилбур Дюран понес наказание за свои чудовищные преступления по всей строгости закона. Прежде он был жестким, энергичным адвокатом, но умение различать добро и зло сделало для него невозможным продолжать защищать всяких подонков, совершивших мерзкие преступления. Он перешел на правильную сторону около восьми лет назад. Джим будет достойным противником для Шейлы Кармайкл, которой придется нелегко, даже если прокурор окажется слизняком. Как и следовало ожидать, Шейла бросилась в бой. Когда Йоханнсен подал ходатайство на проведение сравнительных тестов ДНК, она немедленно направила встречное прошение, чтобы блокировать тесты на основании закона о гражданских правах. В конце концов ходатайство Йоханнсена удовлетворили, но его победа была поставлена под сомнение в прессе, когда Шейла потребовала провести слушания о поручительстве. Судья выслушал ее заявление о том, что «ее брат имеет тесные связи с голливудским сообществом» с выражением отвращения на лице. Йоханнсен, который прекрасно понимал, что у Дюрана нет ни малейшего шанса выйти на свободу под залог, заметил, что для Дюрана залог даже в миллион долларов не проблема. Полицейские, присутствовавшие на слушаниях, рассказали мне, что, когда судья отказался выпустить Дюрана под денежный залог, Шейла вышла из себя, а судья в ответ покинул зал заседаний, предоставив ей беситься в одиночестве. Тест ДНК провели в ближайшие несколько дней. Он выявил полное совпадение с материалом, взятым у Джеффа. Я привела Эвана к Джеффу, как только появилась такая возможность, но на него было страшно смотреть. Он очень страдал физически, но еще более ужасным было его эмоциональное состояние. Эван повел себя как верный друг и всячески поддерживал Джеффа. Однако напряжение сказывалось и на нем. – Это должен был быть я, верно? Я не могла это отрицать, но полной уверенности у меня не было. – Мы не знаем, – ответила я Эвану.– Дюран молчит. Пока Эван не показывал, что чувствует свою вину, но Док Эркиннен сказал мне, что я должна следить за появлением соответствующих признаков – уход в себя, мрачность, желание побыть одному. Интерес к смерти. Моему сыну не следовало смотреть фильмы ужасов; ему их хватало в реальной жизни. Джефф больше никогда не сможет есть фрукты; его укороченный желудочный тракт сделал это удовольствие недоступным. Некоторое время ему придется постоянно носить с собой устройство для внутривенных вливаний, поскольку он нуждался в постоянном приеме антибиотиков, чтобы избежать инфекции, с которой приходилось постоянно бороться после того, как его внутренности достаточно долго находились под воздействием воздуха. Врачам пришлось вырезать три фута кишок, которые в буквальном смысле высохли, но его родители дали согласие докторам, которые предложили попытаться сохранить другую часть, которая пострадала не так сильно. Чья-то пуля пробила его правую почку, и ее пришлось вырезать. Он потерял очень много крови; сотни полицейских сдавали для него кровь. Но он едва не умер, несмотря на несколько переливаний крови. Даже если он сможет нормально двигаться, Джефф уже никогда не будет играть в футбол или заниматься любым другим видом спорта, чтобы не повредить единственную почку. |
