|
Мне показалось, что сейчас она начнет делиться со мной сплетнями об Эллен Лидс; на ее лице появилось так хорошо знакомое мне выражение: позвольте вам рассказать... Я сохранила непроницаемое лицо. – Если бы мы могли подойти к окну... Она направилась в ту сторону, маленькими, но уверенными шажками. «Интересно, – вдруг подумала я, – а выходит ли она из дома или эта квартира составляет весь ее мир? » – Вы могли бы показать мне, где именно стояли, когда мать Натана посадила его в машину? – Натан? Я не знала его имени. Именно так звали моего второго мужа. – Как тесен мир. – Да, удивительно. Ну, так вот, я стояла здесь.– Она повернулась к окну. Я подошла к ней и выглянула на улицу. – А в каком месте вы в первый раз заметили машину? Она задумалась. – Не могу сказать, что я заметила машину. Я смотрела в бинокль, и она появилась перед моими глазами. На самом деле я не видела, как автомобиль подъехал к мальчику. Просто он оказался в поле моего зрения. Я указала на бинокль. – Можно? Она взяла бинокль и протянула мне. Я успела забыть, как он тяжел. На всякий случай я накинула ремень на шею – можно серьезно повредить пальцы ног, если уронить на них такой груз, – и поднесла окуляры к глазам. Мне потребовалось некоторое время, чтобы сфокусировать изображение. – С какого момента вы стали следить за Натаном? – Видите пожарный гидрант? Я слегка переместила бинокль. – Вижу. – Отсчитайте три фонарных столба. Именно там. Довольно далеко от того места, где мы нашли куртку. Предполагаемое похищение произошло в половине квартала отсюда. Казалось, миссис Поульсен решила объяснить причину своего любопытства. – Мне нравится наблюдать за этим мальчиком. У него необычная походка. И он всегда касается предметов, мимо которых проходит, заборов, кустов... А когда поворачивает голову, я часто вижу, как шевелятся его губы. Мне кажется, он что-то напевает. Я опустила бинокль и подождала, пока мое зрение приспособится, а затем вытащила блокнот и записала, что необходимо проверить, не страдает ли Натан дислексией. Как и мой сын, у которого были похожие манеры. – Итак, машина появилась в поле вашего зрения. Откуда она подъехала? – Вон с той стороны. Значит, место для пассажира находилось возле тротуара. – И вы в бинокль видели, как мальчик сел в машину? – Да. Именно так все и произошло. Но... возможно, это покажется вам глупым или не слишком важным... – Все может иметь существенное значение, миссис Поульсен. Пожалуйста, говорите. – Ну, это выглядело немного странно – он колебался. Словно не был в чем-то уверен. И я увидела, что он бросил куртку. Вроде как она выпала из его сумки. Да, да, да-... – И оставил ее лежать на земле? – Ну да. Она вроде как застряла в кустах. Тогда я еще подумала, что мать должна была заставить его подобрать куртку. Дети в наши дни не ценят вещи, которые родители им покупают, как это делали мы. Я собралась спуститься вниз и оставить записку у их дверей, что мальчик обронил куртку. Но потом забыла. Вероятно, кто-то проходил мимо и отбросил куртку в кусты. Скорее всего, другой ребенок. Или мусорщик, который мог уронить на куртку чек. – А больше вы ничего не помните? Какие-нибудь мелкие подробности, даже если вам кажется, что они не имеют значения. Она подперла рукой подбородок и погрузилась в размышления. |
