|
Но работа над ней финансировалась федеральными грантами. – Полнейшая чепуха, Док. Должны существовать пределы защиты своих, даже внутри братства. – Я всегда в это верил и рад, что вы придерживаетесь таких же взглядов. Эта теория показалась мне подозрительной и даже подстрекательской. – Ну, если ее автор хотел кого-то возмутить, то он своего добился, – заявила я.– Ладно, сойдемся на том, что я должна искать белого мужчину. Сколько ему лет? – От восемнадцати до сорока, – ответил Эррол.– Однако чаще всего подобные преступления совершают в возрасте около тридцати лет. – То есть речь идет не о грязных стариках. – Обычно вы ловите их раньше. – Мы стараемся. – Следует помнить еще кое-что. Этот тип должен быть одиночкой. Старается держаться особняком. Ему необходимо сохранять анонимность, поскольку всеобщее внимание его тревожит. – Тем не менее преступник похищал детей при свете дня, на глазах у свидетелей. Эркиннен улыбнулся, чтобы сделать свой довод более весомым. – Однако он совершал похищения под чужой личиной. Что только подтверждает мою мысль, поскольку такие типы склонны к фантазиям. – Да, в книге об этом написано довольно много. – Верно. Каждый серийный похититель или убийца, которого тщательно изучали, утверждает, что он начинает с фантазий, а потом, когда фантазии перестают его удовлетворять, переходит к действиям. Однако почти всякий раз происходит какое-то событие, которое служит катализатором. – И что же это может быть? – Потеря, несчастный случай, переезд, болезнь... Любое событие, которое оказывает неприятное воздействие. Отказ и измена занимают почетное место в данном списке. Кроме того, эти типы довольно умны – не по книгам, но проявляют удивительное хитроумие. У меня голова пошла кругом. Такого рода информацию лучше получать небольшими дозами. И я уже начала думать о новой встрече с Эрролом. У меня наверняка еще появится повод.Я встала. – Мне пора, Эррол. Благодарю за ленч и полезные сведения. Вы мне очень помогли. – Всегда рад. Ваше расследование представляет для меня большой интерес. И с вами чрезвычайно приятно работать. Между нами вновь возникла неловкость. – Однако мне бы хотелось сказать еще одну вещь, – добавил он. И вместо ожидаемого мной приглашения на обед он выдал еще одно предположение. – Мне кажется, тип, которого вы разыскиваете, еще ни разу не был пойман. Во всяком случае, у нас. У меня появилось подозрение, что даже психологи не знают, как следует завершать свидание. – Как он мог такое сказать? – спросил меня Фред.– Откуда он может знать, ловили этого парня или нет? – Он не может, однако Эркиннен сделал догадку, основанную на том, что я ему рассказала, опираясь на имеющиеся в нашем распоряжении улики. – У тебя нет никаких улик. – Есть повторяющиеся схемы похищения. – Ты же прекрасно знаешь, что в суде они и гроша ломаного не будут стоить. – Гораздо разумнее тратить время на то, чтобы узнать, кто совершил преступления, чем отсеивать тех, кто их не совершал. Эркиннен дал мне ряд подсказок. – Замечательно. Сгораю от желания их услышать. – Ну, во-первых, преступник обладает своеобразным умом. Скорее всего, он не из тех умников, которых запоминают учителя, а из тех, кто умеет выживать. – Если бы они были умными, – заметил Фред, – то понимали бы, что их обязательно поймают. |
