– Ничего. Просто я подумала, что ты, несомненно, самый старший ребенок в семье.

Ее глаза округляются от изумления. Она останавливается и поворачивается ко мне лицом:

– Как ты об этом узнала?

Мне становится неловко. По правде говоря, я не могу сказать, откуда я это знаю, но я уверена, что это именно так. Точно так же я знаю, что мой отец любил запах древесного дыма – я не помню, чтобы кто то мне об этом говорил, но это знание все равно отпечатано в моем сердце.

– С тех пор как я прибыла сюда, ты только и делаешь, что стараешься позаботиться обо мне. – Я легонько толкаю ее бедром. – Ясное дело, что в деле заботы о других ты здорово напрактиковалась.

В моем сознании проносятся картины: вот Тесса прикладывает к моему лбу холодные костяшки своих пальцев; вот она стоит на траве рядом с Брэмом и, разложив кости, производит магическое действо, избавляя его от боли; вот она участливо ставит мне на колени поднос с едой, сморщив лоб.

У нее розовеют уши.

– Неужели меня так легко просчитать?

Меня вдруг переполняет нежность:

– Да, но только в хорошем смысле. Должно быть, ты замечательная Врачевательница. И, кстати говоря, ты совершенно права. Я в самом деле просто умираю с голоду.

Мы заворачиваем за угол и входим в трапезную, где царят разноцветье и разноголосый шум. По залу ходят прислужники, разнося блюда с аппетитно пахнущим мясом и корзинки с воздушным хлебом.

– Я хочу познакомить тебя со всеми, – говорит Тесса и, взяв меня за локоть, направляется к столу в дальнем конце зала, за которым сидят пять или шесть учеников, поглощенных оживленной беседой.

– Это Джейси. – Тесса показывает на девушку в фиолетовом плаще. У нее золотисто смуглая кожа, и ее лицо в форме сердечка обрамлено гривой темных кудрей. – Она Мешальщица.

Джейси машет мне рукой, и Тесса, повернувшись к остальным ученикам, сидящим за столом, начинает быстро называть мне их имена. Я уверена, что не смогу сразу запомнить, как зовут каждого из них. Я воскрешаю в памяти видения из моего гадания на сращенной кости моей бабули, пытаясь вспомнить кого нибудь из этих девушек и парней, но мне не знакомы ни их лица, ни их имена.

Чем больше времени я нахожусь здесь, в Замке Слоновой Кости, тем чаще в моем сознании всплывают образы из другой моей жизни. Я вспомнила парня с рыжими волосами, очень светлой кожей и россыпью светло коричневых веснушек на лице. И девушку Костоломку с шевелюрой цвета воронова крыла и склонностью к высокомерию и ехидству. Но здесь нет ни его, ни ее.

Нынче утром, когда до меня дошло, что Тесса была моей соседкой по комнате и на другом моем пути, я предположила, что в этой реальности у нее те же друзья, что и в той, но оказалось, что это не так. Как же такое возможно? Неужели из за того, что кость моей бабушки переломилась пополам, вся группа друзей Тессы стала иной? Эта мысль гложет меня на протяжении всего обеда. Значит ли это, что мне не суждено сблизиться ни с кем из них? А может, мое видение было искажено? И те, другие, – здесь ли они вообще?

На меня наваливается отчаянная тоска по дому. Вот бы сейчас поговорить с Эйми, выслушать ее совет.

– Саския. – Голос Тессы возвращает меня в реальность. И, судя по ее тону, сейчас она произносит мое имя уже не в первый раз.

– Извини, – говорю я. – Что?

– Джейси спросила, как прошел обряд твоего сопряжения с магией.

Я перевожу взгляд на Джейси, которая смотрит на меня внимательно и пытливо.

– Я просто пытаюсь себе представить, как выглядела все эта пышная церемония, когда ее проводили для одной тебя. Наверное, получилось неловко?

Я качаю головой:

– У меня все было совсем не так, как у всех вас. Никаких длинных столов с рядами сложенных плащей. Никаких рассказов о том, что изображено на здешних витражах, или о составе Верховного Совета.