– Это не глупость, – бесцветным голосом говорю я. Она меняется в лице и садится на пол, прислонившись спиной к своему матрасу.

– Но какой вред может быть от того, что мы посоветуемся с Норой? Ничего не сказать ей о том, что произошло, – это чистой воды безрассудство. Разве ты не доверяешь ей?

– Доверяю. Но, если мы позволим ей вмешаться, сила и возможности Лэтама только возрастут.

Тесса поджимает губы:

– Саския, думаю, ты не…

– Если мы все расскажем Норе, она просто создаст еще кучу слоев защиты и запеленает меня в них, что только облегчит Лэтаму задачу, только поможет ему убить меня. – Тесса открывает рот, чтобы возразить, но я продолжаю говорить: – Он паук, я муха, а все попытки Норы помочь только соткут вокруг меня паутину, которая будет мешать мне двигаться, давая Лэтаму отличную возможность меня сожрать. Но она этого не поймет, пока не станет поздно.

Я ясно вижу, что сейчас Тесса обдумывает этот образ, пытаясь сопоставить его со всем тем, что ей известно о Норе. И с тем, что она уже знает и чего пока не знает обо мне. Похоже, она хочет мне поверить. Надо только немного ее подтолкнуть.

Я подхожу к ее кровати, опускаюсь на пол рядом и прижимаюсь к ней плечом.

– Мы с тобой были подругами, – говорю я ей. – В другой жизни.

Она смотрит на меня так, будто я заговорила с ней на иностранном языке:

– О чем ты?

Сказав ей правду, я пойду на риск и потом, быть может, стану горько об этом жалеть. Но, чтобы получить хоть какой то шанс остановить Лэтама, мне нужны союзники. И мне кажется, что Тессе можно доверять – об этом мне говорит все то, что я о ней знаю. В моей памяти всплывают слова Эйми: «Верь своему чутью».

И я рассказываю Тессе о сломавшейся кости моей бабули, о другой моей жизни, той, которая оборвалась. О дружбе, которая могла бы быть между нею и мной.

– Вот как мне стало известно, что ты – старший ребенок в семье, – продолжаю я. – А также многое другое, чего иначе я бы не узнала.

Я ничего не могу прочесть по ее лицу, и у меня сжимается сердце. А что, если я допустила ошибку, ужасную ошибку?

– А я когда нибудь говорила тебе, что мой отец заключен на Острове Клыков?

Ее слова настолько поражают меня, что все остальные мысли напрочь вылетают из моей головы. Может, она читает сейчас какую то книгу и взяла это из нее?

Но никакой книги у нее нет.

Она обвивает руками колени и отрешенно глядит в пространство, словно погрузившись в мучительные воспоминания.

– Нет, – осторожно отвечаю я. – Не говорила.

Может быть, она пытается понять, насколько хорошо я ее знаю? Определить, насколько мы с ней были близки на другом моем пути? Меня охватывает тревога.

Тесса делает судорожный выдох:

– Он был азартным игроком. Карты, скачки, ставки на результаты доведываний. – Она начинает грызть ноготь своего большого пальца. – Но его запросы были куда больше, чем запас монет в его кошеле.

– Разве человека можно отправить на Остров Клыков за то, что он игрок? – удивляюсь я. Это отдаленная тюрьма, ее строго охраняют, и предназначена она для самых гнусных преступников Кастелии.

Тесса громко смеется:

– Нет. Но туда могут отправить того, кто, выпив слишком много эля, чтобы утопить в нем свое разочарование, набрасывается на свою семью и в пьяном угаре причиняет своим родным физический вред.

– О, Тесса… – Я накрываю ее ладонь своей.