Тесса держит свое слово и не говорит Норе о магической книге Лэтама. Брэм тоже ничего ей не сказал, но я по прежнему настороже, потому что хорошо помню, как меня предал Деклан.

Но осознание того, что я никому не могу излить душу, медленно и мучительно разъедает меня изнутри. Каждый вечер, отходя ко сну, я представляю себе, что беседую с Эйми. Мы с ней сидим на берегу Шарда, болтая ногами в воде. Я рассказываю ей о моих проблемах, о вариантах действий, которые у меня есть, и она высказывает свое мнение о каждом из них.

– Я могла бы вломиться в бывший кабинет Наставника Лэтама и обшарить его, чтобы попытаться найти какие нибудь зацепки, – говорю я ей. – Насколько мне известно, замену ему еще не нашли, так что его вещи наверняка все еще там.

Быть может, я отыщу там что нибудь об Эвелине, девушке, которую он любил, когда был молод.

Моя воображаемая Эйми презрительно фыркает:

– Если он сумел проникнуть в твою комнату, чтобы подбросить ту магическую книгу, вряд ли он был настолько неосторожен, что оставил в своем кабинете нечто такое, что дало бы тебе подсказку.

– Я могла бы попытаться отыскать такой мощный набор костей, на котором можно было бы погадать и таким образом определить, где он сейчас.

Но Эйми только качает головой. И она права. В распоряжении Лэтама имеется защитная магия, так что никакое гадание мне его не покажет.

– Ты все еще не спишь? – тихо спрашивает Тесса. Мы потушили свечи уже несколько часов назад, и я была настолько поглощена воображаемым разговором с Эйми, что на мгновение мне кажется, будто вопрос, который я сейчас слышала, задала мне она. Меня захлестывает радость, но ее тут же сменяет разочарование.

– Нет, я не могу заснуть, – отвечаю я, повернувшись в ее сторону, хотя могу различить только неясный холмик на ее кровати. – А почему не спишь ты?

Тесса вздыхает:

– Да вот, я все думаю о Лэтаме. О твоих словах, что он хочет, чтобы ты знала – здесь ты отнюдь не в безопасности.

– И что же?

– А что, если ты ошибаешься? Как ты можешь что то знать наверняка?

– Это трудно объяснить, – говорю я. – Я просто знаю, и все.

Но ее вопрос вскрывает что то в моем сознании. Я понимаю Лэтама. Какую бы ненависть он мне ни внушал, я могу понять: утрата той, кого ты любишь, потеря возможности жить так, как ты хотел, может толкнуть человека к ужасным делам. По его мнению, он всего лишь пытается исправить несправедливость.

А потому в глубине души я знаю – такие варианты действий ничего не дадут. Лэтама не остановить ни обыском его бывшего кабинета, ни попытками отыскать его с помощью гадания на костях. С тех самых пор, как он появился в Мидвуде и убил мою мать, я знаю: чтобы выяснить, где он сейчас, я должна отыскать Эвелину.

Но как же это сделать? Этого я не знаю.

Я думаю, как матушка впервые рассказала мне о Лэтаме. С тех пор как он ее убил, я думаю об этом каждый день. Матушка сказала тогда, что, когда она с ним познакомилась, он был настроен дружелюбно. Располагал к себе. У него была суженая – девушка по имени Эвелина. Они с Лэтамом были из соседних городков и, судя по всему, очень любили друг друга. Но в середине учебного года она вдруг покинула Замок Слоновой Кости, и никто ее больше не видел. После этого Лэтам изменился, стал другим. Он словно обиделся на весь мир. Матушка добавила, что потом об этом ходили какие то гадкие слухи. Этот скандал изменил Лэтама навсегда.

Возможно, я бы не придала значения этому рассказу – ведь несчастная любовь еще не делает человека чудовищем, – но прежде, чем Лэтам убил мою мать, он сам заговорил об Эвелине.