|
Но Александра Дженнингс не подходила ни под одно из этих описаний — это была уникальная, единственная в своем роде девушка, такую можно встретить лишь раз в жизни, даже если проживешь на свете 256 лет. Она была фантазеркой — в каждом слове, каждой фразе, сходившей с ее губ, был вымысел. Не ложь, поскольку Александра не была лживой или бесчестной девушкой — она просто ощущала потребность выдумывать жизнь, совершенно отличную от той, что она вела на самом деле, и пыталась убедить окружающих, что это правда. И лишь поэтому — несмотря на краткость нашего знакомства — я вспоминаю о ней по сей день, полтора века спустя.
«Я должна выйти замуж, понимаете. За принца Уэльского». Вот что сказала мне Александра. На дворе был 1851 год. Принцем–консортом был Альберт, будущему королю Эдуарду VII исполнилось десять лет, и он вряд ли мог на ком–то женится, хотя мать уже вела переговоры о его будущем браке. (По иронии судьбы, в итоге он женился на другой Александре, дочери короля Дании.) — Понимаю, — ответил я, более чем удивленный этим заявлением. — Я и не знал, что вы помолвлены. Я недостаточно внимательно изучаю «Придворный циркуляр». — Ну, это держится в тайне, — мимоходом заметила она, грациозно откидывая волосы с лица, пока мы шли через парк, готовясь к осмотру грандиозного здания из стекла и железа, видневшемуся в отдалении. — У его матери отвратительный характер, понимаете, она придет в ужасную ярость, если узнает. Она — королева, понимаете. — Да, я знаю, — медленно произнес я, с подозрением глядя на свою спутницу и пытаясь понять, действительно ли она верит в то, что говорит, или это просто какая–то неизвестная мне детская забава. — Но между вами существует некоторая разница в возрасте, — добавил я. — Между мной и королевой? — спросила она, слегка нахмурившись. — Да, я полагаю, но… — Нет, между принцем и вами, — раздраженно ответил я. — Он ведь еще ребенок? Девять или десять лет? — О да, — быстро ответила она. — Но он намеревается подрасти. Он надеется, что к лету ему будет пятнадцать а к Рождеству, возможно, и все двадцать. А мне всего лишь семнадцать, и, должна признаться, я предпочитаю людей постарше. Мальчики моего возраста такие глупые, вы не согласны? — Я мало с ними знаком, — признался я. — Но готов поверить вам на слово. — Так–то вот, — добавила она после некоторой паузы, и заговорила как человек, который сомневается, удачная это идея или нет, но тем не менее все же решил ее высказать: — Если хотите, мы могли бы пригласить вас на свадьбу. Боюсь, празднество будет не слишком пышным — мы этого не хотим: простая церемония, а затем милый прием. Только семья и близкие друзья. Но я буду рада, если вы придете. Я задумался, где она научилась так говорить, почти в совершенстве подражая светским леди. Ее родители, хоть и были людьми сравнительно обеспеченными и общались с высшими кругами, происходили из лондонского простонародья, и речь выдавала их происхождение. Они были простыми людьми, которым немного повезло в жизни, способности мистера Дженнингса и его деловое чутье обеспечили им хороший дом и довольно высокий уровень жизни по сравнению с людьми их круга. Их дочь, судя по всему, намеревалась подняться по общественной лестнице гораздо выше. — Разумеется, это означает, что в один прекрасный день я сама стану королевой, а это так утомительно, — сказала она, когда мы подходили к зданию. — Но если долг того требует… — Александра! Матье! — Голос ее отца донесся из дверей Хрустального дворца на несколько секунд раньше, чем появился он сам и, радостно улыбаясь, провел нас внутрь. Я был счастлив видеть его, поскольку не знал, сколько еще странных выдумок его дочери способен выдержать, не рассмеявшись и не пустившись наутек. |
