Она прибыла ровно в 14.00 — хорошо одетая молодая женщина с коротко остриженными темными волосами. У нее было очень привлекательное лицо, светло–карие глаза, маленький нос, скулы изящно подчеркнуты легким макияжем. Я решил, что ей, должно быть, под тридцать — хотя кому–кому, но не мне судить о возрасте человека по внешности. Ей вполне могло оказаться и 550 — она запросто могла оказаться седьмой женой Генриха VIII.

— Итак, — сказал я, когда мы расположились друг напротив друга, оценивающе один другого разглядывая и попивая чай за светской беседой. — Есть какие–нибудь новости о вашем отце?

— По–видимому, он где–то на Карибах, — сообщила она. — Звонил мне на прошлой неделе — он очень занят переездами с острова на остров.

— Повезло.

— Это точно. У меня уже два года не было отпуска. Неплохо бы и мне отправиться на Карибы. Кажется, он там познакомился с какой–то женщиной, хотя, судя по ее голосу, это скорее девушка, а не женщина. Какая–нибудь девятнадцатилетняя шлюшка, замотанная в леи, должно быть.

— Это на Гавайях, — сказал я.

— Простите?

— Гавайи. Леи носят на Гавайях. Цветочные гирлянды на шее. Не на Карибах. Я не знаю, какие у них там традиции.

Она уставилась на меня.

— Ну, не важно, — в итоге сказала она. — Похоже, у него что–то вроде кризиса среднего возраста, что вполне естественно. А с вами такое бывало?

Я засмеялся.

— Да, но случилось это много лет назад, — сказал я. — Я уже с трудом припоминаю. И назвать это «средним возрастом» означало бы сильно погрешить против истины.

— Как бы то ни было, я сомневаюсь, что нам в ближайшее время стоит рассчитывать на его возвращение в этот жалкий город. Кому на хрен сдались подземки, смог, миллионы людей и долбаный Ричард Брансон каждый вечер по телику, если можно круглые сутки наслаждаться тропическими пляжами, солнцем и коктейлями? Ему повезло, он может себе такое позволить. У меня на это вряд ли хватит денег.

Она была удивительно откровенна, но после этого небольшого всплеска эмоций резко выпрямилась в кресле. Я погладил себя по подбородку, пытаясь оценить ее.

— А чем вы занимаетесь? — спросил я, удивляясь, почему П.У. никогда не упоминал о такой самостоятельной дочери. Отцы такими обычно гордятся.

— Музыкальными магазинами, — сообщила она мне. — Я региональный менеджер сети розничных магазинов Лондона и юго–востока. Всего сорок две торговые точки.

— Вот как? — Размах меня впечатлил. — Это, должно быть…

— Я работаю там с тех пор, как закончила школу, честно говоря, — продолжила она. — Сбежала от всей этой университетской мороки. И с тех пор карабкаюсь вверх по служебной лестнице. Продавщица, помощник заведующего, заведующий отделением. Я получила работу регионального менеджера потому, что все остальные претенденты либо ленивы, либо некомпетентны. А теперь я их босс, — добавила она.

Я улыбнулся.

— И как вы с ними обходитесь? — спросил я.

— С умопомрачительной справедливость, принимая во внимание все, — ответила она. — Хотя я бы отдала свое левое яйцо, чтобы посмотреть как десяток их, оступившись, падает с крыши какого–нибудь очень высокого здания. Я пытаюсь подобрать им занятия в иных областях, но они, похоже, осели там на всю жизнь.