Барич оружия не имел. Да и не любил он его никогда.

Портье проводил их все той же любезной улыбкой, и они вышли на свежий воздух, на наземную стоянку. Ронин незаметно протер руки дезинфицирующей салфеткой, стирая анонимный перспирант — последний в своей коллекции.

— Подвезешь, или тачку у тебя тоже за долги отобрали? — Ронин толкнул Милко локтем в бок.

Наконец Барич почувствовал некие угрызения совести. Ведь ронин предложил ему денежное дело, и негоже отказать партнеру в таких мелочах, как транспорт и «скачок» через телепорт. Но скорее это не совесть взыграла в Бариче, а просто трезвый расчет.

— О чем разговор! Конечно! — Барич протянул хмурому наймиту брелок-опознаватель. — Иди подгони нам машину.

Длинноволосый растворился в ночи.

Ронин поставил кейс между ног, потянулся, уперев ладони в поясницу, расправил плечи. Сильно вдохнул прохладный уже воздух, напоенный еще какими-то экзотическими ароматами. Не то цветы, не то очередной аминонабор. Его удивило, что ночь не полнится звуками столь же обильно, как запахами, а должна бы — местная фауна очень богата, как и на всех курортах люкс, и в густом кустарнике, окаймляющем небольшую площадь перед казино, должны бы петь птички. А почему-то не поют. Он осторожно оглянулся, чувствуя, как наваливается, наползает инстинкт опасности. «Синдром дичи». Ничего подозрительного не заметил. Глянул на Грабера, топчущегося с напряженным видом, глянул на коминс — в казино они пробыли несколько дольше, чем планировали, и надо бы вызвать Жен.

— Где там застрял твой подручный? — спросил он

Барича.

В это время с парковки метрах в пятидесяти поднялась темная длинная тень. Так акула всплывает из глубины на поверхность.

— А вот он… — ткнул пальцем Милко.

— Ого, «Барракуда», если не ошибаюсь. Круто, дружище!

Барич самодовольно усмехнулся, наблюдая, как полугоночный флаер потихоньку подползает к ним. Наконец он завис в метре от поверхности, сразу же исчез защитный обтекатель и опустился легкий трап. Барич поднялся на борт первым. Ронин сделал жест рукой, приглашая Грабера.

Тишина ночи рухнула в один миг — ослепительно белая полоса прошила пространство в считанных сантиметрах от носа машины. Ронин инстинктивно нырнул под днище, разворачиваясь кругом, чтобы понять, откуда стреляют. И тут же место, где он только что стоял, взорвалось — там вспух яркий шар плазменного разряда. Пистолет сам собой оказался в руке, но ронин не стал палить в белый свет темной ночи, чтобы не обнаружить себя. Сейчас задача — попасть на борт под защиту поля. Сверху послышался отборный мат, когда следующие два выстрела отразились от «Барракуды», и треснул щедрой очередью разрядник. «Это „питон“, у „кольта“ разряд в более красной части спектра», — машинально отметил ронин, вскакивая на ноги. Длинноволосый прикрывал его, высунувшись через борт почти по пояс и поливая разрядами стоянку, не давая врагу высунуться.

— Гони! Гони же, мать твою! — внутри салона Барич.

как резаный орал

Грабер замешкался на трапе, и ронин толкнул его вверх, в салон. Грабера развернуло от толчка, а ронин, которому сейчас требовались обе руки — целиться из такой пукалки, как «игл», наверняка можно только с двух рук, — швырнул ему в грудь кейс и резанул очередью по кустам. Что-то грохнуло и рассыпалось ворохом искр.