— А вам известно, с кем вы в его лице имеете дело? — резко спросил он.

— Разумеется! — Левински отвечал холодно, даже бровью не поведя в сторону Клавдия. — Это бывший ваш шпион в моем центре. Он украл для вас аппарат, а потом, насколько я понимаю, и вас обставил.

Я покосился на экран — морда на нем как раз отвернулась, уже отдавая какие-то распоряжения — не исключено, что по нашему вопросу.

— Это исполнитель нашего последнего заказа, — злорадно сообщил Клавдий. — Он может в любой момент взять вас за горло и заставить шантажом выйти из дела, присвоив вашу долю.

Левински наконец повернулся, каменея лицом, напряженно сощурился на старца:

— Так ты специально его оставил? Хотел с его помощью меня шантажировать?!!

— Я и без него могу тебя шантажировать — ведь мне тоже в некотором роде кое-что известно. Так что не советую тебе лезть в это дело и становиться у меня на пути! — Высказавшись, Клавдий обернулся ко мне, и я впервые увидел его глаза широко открытыми — они оказались совсем прозрачными, с черными безумными точками посредине. — Я тебя прощаю, — уронил он. — И полностью финансирую предприятие.

Ему, конечно, было за что меня прощать. Прощал он меня, очевидно, как и наказывал, за убийство принцессы Анжелы — то есть за чисто выполненную работу.

— Экселенц… — При этом имени голова моя как-то сама собой склонилась на грудь. Чертов рефлекс… раба! Поставив голову на место и приказав ей твердо держаться, я увидел, что Клавдий, напротив, приподнял подбородок — победный жест хозяина, уже уверенного в привычном повиновении. — …Я не нуждаюсь в вашем прощении. Меньше, чем когда-либо. — Никогда еще слова не давались мне с таким трудом. Я говорил, а в душе бился, умирая в душных судорогах, мой клановый инстинкт, подчинявший меня этому человеку как старшему и признававший справедливым любое его действие по отношению ко мне. Даже предательство. Но я продолжал говорить: — Раз уж вы не смогли убить меня раньше, то теперь это тем более не получится.

— Есть разные способы, — словно замечтавшись, сообщил он мне. — Когда мои мальчики тебя поймают, я испробую на тебе их все, по очереди.

Странные все-таки методы у некоторых людей навязывать себя в партнеры.

— И ваше партнерство я не приму, — выговорил я и закончил: — А сейчас вы находитесь здесь просто в качестве зрителя и только потому, что сами этого хотели.

Я обрезал ему все пути к бессмертию. Заплатить и воспользоваться аппаратом как обычный человек он не сможет — внешники наверняка получат санкцию на пассивный контроль над обессмерчиванием, а сама процедура требует генного анализа, так что его неизбежно вычислят, и никакие маски и перспиранты тут ему не помогут.

И Клавдий это понял. И еще понял, что я уже не стану безоглядно подчиняться ему как своему старшему. Может быть, потому, что я сам научился быть старшим?..

И тогда Клавдий сделал в моем направлении молниеносный скользящий шаг, на излете которого выбросил вперед правую ногу. Он сделал это, даже несмотря на то, что убедился только что в моей неуязвимости. На верное, в нем тоже сработал инстинкт — инстинкт старшего. Но не исключено, что он все же еще надеялся вдруг на меня подействует яд?

Игла вошла мне под колено — он метил в пах, но я прикрылся ногой.