Жен, к счастью, оказалась дома. Даже объяснять ей, умнице, ничего не пришлось: едва кинув взгляд на его ношу, распахнула дверь и отступила, пропуская в прихожую, а разглядев рану старика, поспешила вперед, опережая ронина на привычном для него пути в лабораторию. Идя за ней по пятам, глядя в узкую, уже профессионально напрягшуюся спину, ронин думал: «Может быть, ее все-таки минует?..» И знал — нет. Не минует. Хотя на первое время запутать следы ему удалось вполне основательно, и если бы не яйцеголовая дохлятина, то он давно бы уже был за несколько «скачков» отсюда, в надежной берлоге, где его ждет заветная аппаратура. Так уж учат в интернате, что любой убийца Гильдии даст сто очков вперед любой ищейке Службы внешней безопасности (СВБ). А то и все двести. И продолжать бы Жен свою мирную подпольную практику в тишине и покое до седых волос. Если бы не эта яйцеголовая дохлятина с кейсом…

Пока ронин укладывал старика на операционный стол и отрывал его пальцы от ручки кейса, Жен приложила к солнечному сплетению раненого новейший стетоскоп. Индикатор жалко мигнул разок зеленым и уставился на них нейтрально-оранжевым оком. Короче, пациент скорее жив, чем мертв, или наоборот — это уж кому как нравится.

Понятно, что ронину больше по душе пришлась бы жизнь пациента хотя бы на несколько стандартных суток, пока удастся попасть в берлогу и вдоволь просканировать его яйцеголовые мозги. Пока есть чего сканировать: клиническая смерть мозга убивает серое вещество почище дуста-43. Но хрыч явно намылился соскочить, это было ясно еще до того, как Жен смогла наконец приступить к лечению: она опустила на старика колпак, даже не сняв с него стетоскоп.

Ронин спокойно наблюдал, как вакуумная плюха опускается на пигментные пятна, из которых практически и состояла кожа на теле хрыча. Из них, да плюс вот эта дырка. Хорошо, что удалось вовремя срубить Алекса: «меткий» Алекс, чего доброго, превратил бы с старика в подобие сыра!

Осторожно ведя манипулятором, Жен направила лекарскую штуковину на область пятого подреберья. Тихо чмокнув, присоска медузой расползлась вокруг выжженной каверны, физраствор заполнил полость, и фиолетовый лазерный пучок пошел гулять по тканям, удаляя поврежденные слои и заодно считывая параметры требуемой биомассы. Одновременно и кислородная маска опустилась старику на нижнюю часть лица. Веки дрогнули, приоткрылись, но глаза оставались мутными. ? Терпи, лысый, не соскочи, уж постарайся.

Жен забегала пальцами по клавиатуре, вводя коды необходимых препаратов. Пошла биомасса!

Они переглянулись. Уф! Теперь только ждать. Оставив Жен дежурить на пульте возле кюветы с драгоценным дедом, ронин прилег на кушетку. Спать сейчас было нельзя, но телу после состояния «броска» необходим был отдых.

Еще один день прожит. И не без толку: похищение аппаратуры и главного яйцеголового из-под носа у охраны и внешников — совсем неплохо для без пяти минут покойника. Но радоваться пока рано: для регенерации старику потребуется минимум около полутора суток. Ронин вряд ли располагал таким временем, спецслужбы еще поломают головы, а вот родная Гильдия, будь она трижды неладна, вполне могла уже вычислить, где он окопался.

При мысли о визите бывших «коллег» возникало желание взвалить стеклянный гроб на загривок и делать ноги до ближайшего порта. Ронин предпочел бы иметь дело со спецами: тут возможна осада, уговоры и угрозы с их стороны, а с его — шантаж, заложники, вся байда, дающая хрычу время на поправку, самому же — на выбор оптимальных для себя вариантов, не исключая и бегства с «заложниками». У «сослуживцев» задача попроще — уничтожить. Всех. И разделаться со «своими» будет куда сложнее: в одном горниле кованы, ни в силе, ни в хитрости, ни в быстроте реакции они ему не уступят.