Пора звонить.

* * *Ронин выпрямился, собираясь набрать номер. И тут ему ногтями вцепились в локоть. Душевно так вцепились, до крови.

— Ты, ты, ты! Гад, это все ты! — Жен, похоже, только что полностью осознала произошедшее и ударилась в ту самую истерику, что ему удалось предотвратить в ее лаборатории. Как выяснилось — только на время. — Я теперь ничто! Ты понял?!! У меня ничего нет! Ничего больше нет! — выкрикивала она, задыхаясь. — И все хотят меня убить! Все! И все потому, что я с тобой связалась! — Она царапала его и лупила по лицу каким-то проводом.

— Не кипятись, — сказал ронин, ловя ее запястья, заставляя себя делать это как можно осторожнее и мягче, чтобы нечаянно не повредить. — У тебя еще осталась машина… — Тут только до него дошло, чем она его лупит — проводом, соединявшим пузо старика с ящиком регенеротрона! Инстинкт, до того дремавший, лениво приоткрыв один глаз — против кого, мол, тут воевать-то? — включился с полпинка, самопроизвольно. Одно молниеносное прикосновение, и Жен обмякла, повалилась на его плечо, закатив глаза. Откинув ее на соседнее сиденье, разжал сведенные пальцы, вытащил из них провод. Скрепя сердце обернулся к старику. Тот лежал себе, словно прикорнул на диванчике в собственной гостиной, с кейсом под голым черепом. А в том месте грудины, где полагалось находится присоске, багровело продолговатое пятно, очень напоминающее родимое.

Так. Получай, кретин, расплату за свои благородные порывы! Связался с истеричкой! Но старик-то ей чем не угодил? Хотя понятно: со мной ей не справиться, и она решила отомстить иначе — через беспомощного хрыча, с которым я ношусь, словно мамка с недоношенным дитятей. Вот она из этого «дитя» пуповину и вырвала.

Ронин повертел в руке присоску. Да нет, бесполезно — процесс прерван, и хорошо еще, если на последней стадии. А ведь она не в истерике это из него вырвала: сначала отключила прибор. А ну-ка посмотрим…

Перегнувшись назад, ронин взял регенерационный ящик, поставил к себе на колени, ввел через коминс запрос. В продолговатом окошечке поползла надпись:

«Регенерация завершена. Время дальнейшего самостоятельного восстановление организма — 25-30 часов. Рекомендуемые препараты…»

Ронин отключил ящик и переставил его на пол, мимоходом погладил Жен по щеке — искреннее извинение, о котором она все равно не узнает. Потому что спать ей теперь беспробудным сном еще не менее часа. Да оно и к лучшему. Дед тоже спит мертвым сном, и вот это уже жаль: «недостающая деталь» не давала ронину покоя. Некогда ему было вести переговоры с потенциальным «клиентом»: время, лишнее время. Да и не хотелось бы. А ведь придется.

Глянул на часы — пять пятьдесят восемь. Компактно мы уложились, с истерикой. В семь минут. Теперь задача уложиться за час — с ликвидацией господина «инкогнито».

Включив на приборной панели монитор, вывел на него карту города. И стал не торопясь набирать номер.

* * *

Все сходилось на этом человеке.

В общей суматохе Грабер одним из немногих успел покинуть Исследовательский центр. Последним. И, можно сказать, чудом. Он был единственным, кто обратил внимание на серый шар, медленно катившийся по полу склада от смыкавшихся дверей порта, — чертову свето-шумовую гранату, брошенную чертовым спецом. Грабер был единственным, кто успел зажмуриться и заткнуть пальцами уши. Оглушенный, в полубессознательном состоянии он сумел доковылять до порта и набрать код переброски, уповая на то, что экранированная внутренняя аппаратура не сгорела от электромагнитного импульса, а визуальную, дающую показания по скачкам, после феерической гранатки можно смело списывать в расход.